Вечная ночь

Горящая стрела вонзилась в стену.

Огонь. Старое сухое дерево молитвенного дома загорелось мгновенно. Темный маслянистый дым заполнил помещение, царапая мне легкие. Я начала задыхаться. Мои новые друзья потрясенно закричали и схватились за оружие, готовясь сражаться за свою жизнь.

Это все из-за меня.

Стрела за стрелой пронзали воздух, и пламя вздымалось все выше. Сквозь дымку пепла я с отчаянием искала взгляд Лукаса. Я знала, что он непременно меня защитит, но ему и самому угрожала опасность. Если что-то случится с Лукасом, пока он пытается спасти меня, я себя никогда не прощу.

Кашляя из-за висевшей в воздухе сажи, я схватила Лукаса за руку и побежала с ним к двери. Но они были к этому готовы.

Темные, зловещие фигуры стояли сразу за дверью молитвенного дома. Никто из них не размахивал оружием, чтобы подчеркнуть угрозу; им это и не требовалось. Они пришли, чтобы наказать Лукаса за то, что он нарушил их правила. Они пришли его убить.

Все это случилось из-за меня. Если Лукас умрет, виновата буду только я.

Нам некуда идти, некуда бежать. Здесь оставаться нельзя — вокруг нас бушует и ревет пламя, и уже так жарко, что я чувствую, как жжет кожу. Скоро рухнет потолок, и мы все окажемся погребены.

Снаружи ждут вампиры.

Это был мой первый день в школе, а значит, последний шанс сбежать. У меня не было ни рюкзака, набитого спасательным снаряжением, ни толстого бумажника с наличкой, чтобы купить билет на самолет хоть куда-нибудь, ни друга, ждущего меня на улице с машиной.

В общем, у меня не было того, что люди в здравом уме называют планом.

Но это не имело никакого значения. Я ни за что не собиралась оставаться в академии «Вечная ночь».

Утренний свет едва брезжил в небе, когда я втиснулась в джинсы и схватила теплый черный свитер, — в такую рань, да еще так высоко в горах, даже в сентябре холодно. Я скрутила длинные рыжие волосы в узел и всунула ноги в туристские ботинки. Мне казалось очень важным не шуметь, хотя я могла не беспокоиться о том, что разбужу родителей. Они не ранние пташки и будут спать как убитые, пока их не поднимет будильник, а это случится только часа через два.

А значит, у меня есть неплохая фора.

Из-за окна спальни на меня злобно уставилась каменная горгулья. Из ее перекошенного рта торчали клыки. Я схватила джинсовую куртку и показала горгулье язык.

— Может, тебе и нравится висеть тут, на этой Крепости Проклятых, — пробормотала я. — Вот и виси на здоровье.

Прежде чем уйти, я заправила постель. Обычно на меня долго ворчат, чтобы я это сделала, но сейчас мне самой так хотелось. Понятно, что своим побегом я здорово расстрою родителей, поэтому, расправляя простыни, я представляла себе, что это своего рода извинение. Может, они воспримут это по-другому, но я все равно убрала постель. И пока взбивала подушки, передо мной снова промелькнуло то странное, что я видела во сне вчерашней ночью, причем настолько живо и ярко, словно я снова его вижу.

Цветок цвета крови.

Вокруг меня среди деревьев завывает ветер, и ветки раскачиваются во все стороны. Небо над головой будто взбаламучено, оно покрылось плотными сердитыми тучами. Я откидываю с лица прилипшие волосы. Я только хочу посмотреть на цветок. На каждом лепестке капли дождя; лепестки ярко-красные, изящные и походят на лезвия — так иногда выглядят тропические орхидеи. Но при этом цветок роскошный, пышный и сидит на ветке плотно, как роза. Я в жизни не видела ничего более экзотического, завораживающего, чем этот цветок. Он должен быть моим.

Почему от этого воспоминания меня бросило в дрожь? Это всего лишь сон. Я сделала глубокий вдох и сосредоточилась. Пора уходить.

Дорожная сумка уже была готова, я собрала ее еще вечером. Всего несколько вещей — книга, солнцезащитные очки и немного денег на случай, если мне придется добираться до Ривертона, ближайшего к цивилизации места во всей округе. Пожалуй, это займет целый день.