Вечная месть

Железнодорожная станция Норденхам, 145 километров к западу от Гамбурга

Фабель невольно подумал: есть некая ирония в том, что железнодорожная станция Норденхам — конечная. Их путь, как ни посмотри, заканчивается именно тут. И отсюда уже больше некуда идти.

Огни фар стоявших по ту сторону железнодорожного полотна полицейских машин освещали платформу, как театральные подмостки. Вот он, момент истины: ясный, точный и четкий. Даже покрытая краской штукатурка фасада станционного здания, построенного более века назад, казалась обесцвеченной. Неровности и углы выступали с неестественной четкостью, как на архитектурном наброске или в театральных декорациях, на которые отбрасывали гигантские тени два находившихся на платформе человека: один стоял, и в его руке ярко сверкал клинок, другой был поставлен на колени.

В мозгу Фабеля быстро прокручивались тысячи возможных вариантов, во что все это может вылиться. Любые его слова, любые действия приведут к определенным последствиям, повлекут за собой цепочку событий. И наиболее вероятные последствия — далеко не одна смерть.

У Фабеля голова пухла от этих мыслей. Ночной воздух казался ему сухим, дыхание вырывалось облачками пара. Казалось, все они, собравшись тут, в этой низине, на самом деле взобрались на огромную высоту, где из-за слишком разреженного воздуха почти невозможно было расслышать какие-то другие звуки, кроме судорожного, хриплого дыхания коленопреклоненного человека. Фабель взглянул на своих помощников, державших под прицелом человека с клинком. В их напряженных позах явственно читалась готовность стрелять. Затем внимание Фабеля привлекла Мария: в ее лице не было ни кровинки, голубые глаза сверкали ледяным блеском, костяшки загорелых рук, в которых она сжимала «ЗИГ-зауэр», побелели.

Фабель едва заметно качнул головой, надеясь, что команда правильно поймет его молчаливый приказ придержать коней.

Он пристально посмотрел на стоявшего в центре круга света человека. Фабель со своей командой несколько недель пахали как проклятые, пытаясь идентифицировать убийцу, за которым охотились. Оказалось, у этого человека много имен. Имя, которое он сам себе дал, начав свой жуткий «крестовый поход», — Рыжий Франц. Средства массовой информации в своей вечной жажде напугать обывателя как можно больше окрестили его Гамбургским Парикмахером. Но теперь Фабель знал его настоящее имя.

Перед Рыжим Францем спиной к нему стоял на коленях пожилой мужчина. Рыжий Франц держал его за седые волосы, запрокинув голову так, что была видна белая шея. Лицо несчастного искажал ужас, а кожа чуть ниже кромки волос была разрезана по всей ширине лба. Рана чуть раскрылась, когда Рыжий Франц рванул голову мужчины назад. По лицу жертвы водопадом полилась кровь, мужчина тоненько завизжал, как раненое животное.

Нож в руке Рыжего Франца зловеще сверкал.

— Ради Бога, Фабель! — Голос стоявшего на коленях мужчины звенел от ужаса. — Помогите мне… Пожалуйста… Помогите, Фабель…

Фабель пропустил мольбу мимо ушей, не сводя пристального взгляда с Рыжего Франца. Тот поднял руку вверх, словно регулировщик, останавливающий движение транспорта.

— Спокойно… Спокойно. Я в такие игры не играю. И все остальные тут тоже. Мы не станем исполнять те роли, что ты нам отвел. И нынче ночью история не повторится. — Рыжий Франц издал горький смешок. Рука с ножом дернулась, и клинок опять ярко сверкнул. — Вы и правда думаете, что я просто так все брошу? Этот ублюдок… — Он снова дернул мужчину за волосы, и тот, весь залитый кровью, опять взвизгнул. — Этот ублюдок предал меня и все то, за что мы боролись. Он думал, что моей смертью купит себе новую жизнь. Они все так думали.

— Все это фантазии чистой воды, — сказал Фабель. — Ведь это была не твоя смерть.

— Да ну? Тогда с чего это вы сами начали сомневаться в этом, пока искали меня? Смерти не существует. Есть только память. И единственная разница между мной и всеми остальными в том, что мне дозволено было вспомнить, заглянуть в прошлое, посмотреть сквозь череду окон. Я помню все. — Он помолчал. Тишину нарушил лишь отдаленный шум машины, ехавшей по ночному Норденхаму, не так далеко от станции, но, казалось, где-то в другом мире. — Ну конечно, история повторится. История всегда повторяется. Она повторила меня… Вы так гордитесь тем, что в юности изучали историю. Но вот понимали ли вы ее когда-нибудь на самом деле? Все мы — лишь вариации на одну и ту же тему. Все мы. То, чтобы было прежде, повторится снова. Тот, кто был прежде, будет снова. И так без конца. История состоит из начал. История уже сотворена, а не творится.

— Ну так сотвори свою собственную историю, — предложил Фабель. — Измени ход событий. Сегодня история не повторится. Сегодня никто не умрет.