Вечеринка с продолжением

— Вы переморите голодом последних интеллигентов, отвергающих мздоимство и воровство. Ваш средний класс составят неудачники от большого бизнеса, не способные талантливо и по-крупному обогатиться, морально изможденные, завистливые, беспринципные и некультурные людишки, — бушевал владелец процветающего рекламного агентства, мой университетский сокурсник.

— Вот и займись частной благотворительностью. Осточертело отовсюду слышать: «Вы такие, вы сякие…» На себя посмотрите, радетели. Взял бы «Оку» вместо «мерса» и на разницу в ценах посодержал какую-нибудь библиотеку, — огрызался государственный чиновник, мой одноклассник, по-весеннему пошедший в рост после обрезки загущающей крону имиджа сентиментальности.

— Слушай, с меня такие налоги лупят, что я вправе спросить, куда утекают мои денежки. Освободите меня от обязанности оплачивать ваше комфортное существование, и я с удовольствием помогу библиотеке.

— Знаем мы, с какой части доходов вы налоги платите, а какую прячете…

Оба они явились порознь около часа назад справиться о нашем с сынишкой житье-бытье и под предлогом того, что рассчитывают на ужин, оставить гору деликатесов. Им вечно кажется, что я и малыш голодаем, хотя самый паршивый период моей неприкаянности уже миновал. Тьфу, тьфу, тьфу, конечно. Дружим мы давно и по-настоящему, но все равно меня трогает их забота и готовность помочь. Я водрузила на стол консервы из холодильника, бутылку водки из бара, жаркое из духовки, сымпровизировала пару легких салатов и стала ждать, кого из них долг семьянина отзовет домой раньше. Оставшийся окажется в ссоре с женой, и его придется поуговаривать уступить ухабистую тропу семейной войны более молодым, резвым и глупым мужьям. Но они так разгорячились, что за содержательным трепом вот уже пятнадцать минут не замечали моего отсутствия в комнате. С таким же успехом они могли бы пообщаться и в кабаке. Тем более, что кончат взаимными деловыми предложениями, просьбами и обещаниями. Я вошла и раздала им плащи. Они разом в них облачились, поцеловали мне одновременно обе руки и отбыли, продолжая спор на лестничной площадке.

Я махнула остатки спиртного из своей рюмки, закурила и заплакала.. Могли бы уделить мне, хозяйке, хоть немного внимания. Когда мой мальчик засыпает, все дела переделаны и начинает мутить от подглядывания за чужой жизнью в телеэкран, становится одиноко и тоскливо. Чувствуешь, что самое время развлечься, и помнишь, что негде и не с кем. Так что гости в печальные поздние вечерние часы кстати. Но сегодня ребята слишком рьяно занимались собой, у и пусть катятся. Я долго реветь не намерена. Вот досмолю сигарету… Я, между прочим, уже неделю влюблена в полковника Измайлова, который обитает этажом ниже. В прошлую пятницу Виктор Николаевич меня спас. И грош мне цена, как женщине, если бы я в бескорыстного, симпатичного и холостого спасителя не влюбилась.

Я возвращалась домой из консерватории, наслушавшись органной музыки, и, смею надеяться, лицо имела одухотворенное. А спускающийся по лестнице мне навстречу мужчина имел прямо-таки рожу — тупую и пьяную. Видимо, он был из тех, кто верит в единство противоположностей. Иначе зачем ему было неожиданно хватать меня за руку и задавать ревнивый вопрос: «Чему это ты радуешься?» Благостные впечатления меня переполняли, но не с хамом же ими делиться. Я попыталась вырваться, однако он был силен. Впрочем, я тоже не слаба… голосовыми связками. Чем больнее он делал моему запястью, тем громче я требовала свободы. Тут распахнулась дверь, и возник сосед, которого наши соподъездники именуют просто: «Мент». Одет он был скудно: босой, без рубашки и майки, в тертых джинсах. Густые черные волосы с этакой артистически-благородной проседью были мокры и причесаны явно пятерней. Наверное, он вышел из-под душа, заслышав мои яростные стенания.

— Проблемы, соседка? — спросил он меня, не глядя на хулигана.

— Не пускает, сволочь, — пожаловалась я.

— Запрись с той стороны, пока не убил, — довольно спокойно велел Измайлову обиженный игнорированием собственной персоны амбал. — Я со своей бабой разбираюсь.

— Я его впервые вижу, — возмутилась я.

— Да уж не пара он тебе, — согласился Измайлов.

Я почему-то подумала, что сейчас он эффектно представится стражем порядка, потребует у мучителя документы, арестует его что ли, заставит меня какое-нибудь заявление писать… В общем, не избежать мне тягомотных деталей случайного и невольного соприкосновения с законом. Сосед молча шагнул к нам. Мужик сразу перестал терзать меня и, похоже, вознамерился заняться Измайловым. Не успел, бедняга. Измайлов был гораздо ниже его ростом, но ударил всего раз. И здоровый детинушка рухнул на пол, как в кино. Пожалуй, только грохота и хруста было больше. И смотреть на неуклюже распростершуюся у ног тушу оказалось противнее.

— Тебя проводить? — спросил сосед.

— Нет, что вы, — опасливо отказалась я. — Спасибо вам огромное.