Вечеринка для нечисти

Громыхало страшно: Веня спросонок решил, что гроза. Даже выругался про себя: гром-то нешуточный, может быть, даже с градом, а кто-то не закрыл на ночь парник. Прощайте, помидорчики! Хозяйка теперь все утро будет ворчать и, выпрямляя поломанные стебли, ругать правительство. А правительство дрыхнет!

Веня вскочил, рванулся к выходу… И успокоился. Гроза не может так ритмично колотить над самым ухом да еще приговаривать:

– Управа, откройте!

По-тюремному лязгнула заслонка печи, шмякнулся об пол опрокинутый ухват, драпанула, шкрябнув когтями по кирпичу, напуганная кошка.

– Венантий Скобеев, доброе утро! – Вене сверкнули в глаза светлячком: что за манера! Вот он, Венантий, если дежурит в управе, никогда себе такого не позволяет. Светлячком в глаза – моветон! Да и была нужда показывать власть, которой послезавтра у тебя не будет! В управе тоже не дураки, постоянных сотрудников там не держат: сегодня дежурят одни, завтра – другие. Нечистая работа, на ней долго нельзя…

– Доброе. Свет убери.

– Убрал, слава лешему!

– Что стряслось-то?

– Управа имеет к вам серьезный разговор. Можно войти?

Веня посторонился, впуская пришедшего, и вздохнул: похоже, кислой капустой сегодня не отделаться. А хорошо бы: сунул управцу пакетик еще с порога – и спи себе! Но нет, этому требуется по полной программе: разговор, протокол, «Можно войти?»… Интересно, что хозяйский малец опять натворил, что у него, Венантия, неприятности с законом?

Веня служил домовым уже не первую сотню лет и с каждым годом, нет, с каждым днем, все больше убеждался: дети – это зло. Беспокойная сущность, разрушительная. То молочные зубы раскидают где попало, и Венантий полдня бегает по дому, чтобы отыскать и отнести на печку мышке. То заиграются и забудут пострелять из рогатки по галкам, и те, обнаглев, расклевывают яйца в курятнике, а Венантий – отвечай. То, собираясь в школу, оставят на столе почти целую кружку молока, которую тут же оприходует богарт, а свалят на Веню. Нехорошая сущность – эти дети, одно беспокойство.

– Что на этот раз? – Веня сел на сосновую щепку и кивнул управцу на другую. Только сейчас он разглядел, кто пришел: бабай – они сегодня дежурят в управе. Отлично, просто замечательно! Венантий от души понадеялся на понимание бабая: кому, как не ему, знать о детском коварстве? – Вы уж не судите меня строго. – Вене оправдываться не впервой. – Хозяйские дети такие беспокойные, каждый час вытворяют что-нибудь этакое. Я просто не успеваю исправлять их пакости, у меня же полно дел: огород, кухня… А сейчас, по осени, и вовсе некогда…

– Нет, Венантий Скобеев. – Маленькие глазки бабая строго глядели на Веню из-под челки. – На этот раз все серьезно.

– Что? Что окаянные опять выкинули?!

– Дети ни при чем.

– Ни при чем?

Бабай даже не кивнул, а так – моргнул медленно:

– Дурная манера – все сваливать на детей. Я бы на вашем месте…

Веня совсем растерялся:

– Так что случилось-то?

– Вы нарушили закон, Венантий. Закон номер один, от пятого-десятого с Рождества Христова.

– Номер один?!

Веня вскочил и стал лихорадочно ощупывать– осматривать содержимое печки вокруг себя: зола, недогоревший листок из дневника с двойкой (хозяйский Митька бросил, больше некому), кошка (вернулась досыпать) – все здесь, все свое, родное. Не мог он, Веня, нарушить закон от пятого-десятого! Вот же и подметка Ольгина…

– Все верно, Венантий, вы покинули свой дом.

– Как?!

– Согласно закону от пятого-десятого домом считается место, где хозяева проживают постоянно на данный момент. Ваши хозяева уже за много верст отсюда, Венантий Скобеев. И, насколько мне известно, они не собираются возвращаться.

– Как это? С чего?!

– Вам виднее. Вы здесь домовой. Были…

Отодвинув широкоплечего бабая (весь свет заслонил, нечисть!), Веня выскочил наружу. Кухня чистая, теплая, как всегда, только посуды на сушилке заметно поубавилось. Осталась лишь пара чугунных сковородок (должно быть, тяжело везти, вот и не взяли). Дрова для печки убраны в угол и прикрыты ветошью. Из коридора исчезли нитяные коврики, в комнатах опустели шкафы. В детской не осталось ни одной игрушки, только бумажный самолет одиноко висел на потолочной лампочке. Как же так?! Хозяйка уехала! Без него! И кошку забыла!.. Зато детей-разрушителей забрала всех, ну есть голова?!

А бабай-то, формалист, бюрократ чертов! Это не Веня покинул дом, это весь дом покинул Веню, чтобы обосноваться в другом месте. Оставили, уехали. Только такие мелочи в законе номер один не прописаны, потому что плох тот домовой, который проспал переезд. Да он и о переезде-то не знал!