«Вечер, проведённый в доме Блэка» и другие «чёрные» новеллы

Сюда, пожалуйста. Нагните голову, проходя через эту дверь, будьте внимательны, спускаясь по лестнице, так как ступени стерты… Мы снова с вами во дворе.

Дамы и господа, на этом наша экскурсия заканчивается… Не забудьте отблагодарить гида… Спасибо… Чтобы выйти к потайному ходу, пройдите по аллее и не заходите на газоны.

Да, мадам, это совсем маленький замок. По правде говоря, это лишь укрепленная усадьба. Но в своем роде он самый красивый из тех, которые можно здесь увидеть, и очень хорошо сохранился. Это объясняется тем, что вот уже шесть веков замок принадлежит одному и тому же роду. Да, мадам, семейство Шестлей живет здесь все это время… Грейс Хаус в другом конце парка.

Колодец, мсье? Вы его сможете увидеть, когда будете проходить через двор… Что вы сказали, мсье? Я плохо понял… Не этот колодец? Другой?

Не понимаю, мсье, что дало вам повод думать, что такой маленький дом, как этот…

Колодец, в котором утопилась Мэри Тюрсел?!

Тише, мсье, ради Бога! Говорите тихо! Господин Шестлей не любит, чтобы вспоминали об этой истории. Да, я знаю, мсье, но зал с колодцем закрыт для посещений. Он хочет, чтобы об этом забыли. Нет, я не могу сделать для вас исключения, я рискую быть уволенным… Честное слово, мсье, вы очень добры… Ах, да? Конечно, если вы — один из журналистов, которые занимались этой историей, я понимаю, что это вас интересует… Вы сказали Мэри Тюрсел?

О, нет, мсье, я не был гидом тогда, но я читал газеты, как все. Послушайте, мсье, не могли бы вы подождать немного, пока другие уйдут…

Ну, теперь мы можем спокойно говорить. Я счастлив, что наконец уходят последние посетители. Я люблю слушать шум отъезжающих машин. Заметьте, как этот шум уменьшается, как только они достигают поворота, где начинается стена… Какое спокойствие, не правда ли? Скоро мы услышим, как кричат совы.

Итак, мсье, вы хотели бы видеть колодец. Другой колодец. Тот, в котором произошла драма. Действительно, я не должен был бы… Если бы господин Шестлей узнал, он был бы очень недоволен… Да, это точно, мсье, ему не надо это знать.

Да, мсье, это здесь… После вас, мсье… О, как странно: вы выбрали правильное направление, не зная, по какой стороне мы идем… Будьте внимательны, мсье, земля здесь в некоторых местах очень неровная. Вы, конечно, не удивлены, что господин Шестлей не хочет будить воспоминания, касающиеся этого дела. Ведь его жизнь была просто разбита. Все говорили, что он, будучи любовником, заставил ее сделать это. Видите ли: она была женой его фермера, и все знали, что он часто бывал у супружеской пары из-за Мэри. Поэтому совершенно естественно, что пошли такие слухи. Если бы он мог обнаружить источник этой клеветы, он бы начал процесс, но ему это не удалось. В течение целого года вопрос о разводе был открытым, но теперь он и жена помирились. Вот уже десять лет прошло с тех пор, как это случилось, и никто не хочет вновь вспоминать об этом деле. О нет, мсье… В вас я уверен, иначе я не делал бы этого.

Говорят, она была очень, очень красива, эта мадам Тюрсел, и очень молода, всего двадцать один год. Блондинка. Фотографии не могут передать цвет ее лица. У нее были очень красивые глаза, кажется, голубые. Ах, зеленые, говорите вы? Не голубые? О, я не буду спорить, мсье. Поскольку вы занимались этим делом, вам лучше знать. Будьте внимательны на последней ступеньке, она скользкая… Зеленые глаза! Нет, мсье, нет, я не спорю: у вас должна быть прекрасная память, профессиональная.

Во всяком случае, Мэри была молода, очень красива и еще, я осмелюсь это сказать, немного наивна и невинна, будучи воспитана в деревне. Это была дочь одного из садовников… Я не думаю, чтобы вы с ним встречались? Нет, конечно. Ему нечего сказать прессе. У него был сердечный приступ после всего этого, и господин Шестлей дал ему пенсию и мелочную спокойную работу. Но не о нем речь. Осторожно! При входе в галерею есть ступенька вниз… Подождите, я сейчас зажгу. Да, это производит впечатление, не правда ли, этот воин, вооруженный алебардой, который стоит там, со странным ножом на конце пики? Я тщательно слежу за ним, потому что он производит сильное впечатление на детей. Чтобы быть до конца откровенным, когда я здесь обхожу все ночью, прежде чем закрыть и убедиться, что все в порядке после ухода посетителей, я часто беру у него алебарду и уношу ее с собой, чтобы она мне составила компанию в каком-то роде, потому что здесь достаточно зловеще по ночам. Неся эту штуку, мне кажется, что я сам — призрак. Если вы не против, мсье, я ее возьму и сейчас.