Вдова поневоле

Уже начали сгущаться сумерки, когда в маленькую деревушку Биллингсхэрст въехала почтовая карета из Лондона. По земле стелился туман, видимость все ухудшалась. Карета остановилась у постоялого двора. Форейтор спустил лесенку, и из экипажа вышла женщина в серой мантилье и круглой шляпке без украшений и перьев. Она подождала, пока снимут ее сундучок и саквояж, а кучер тем временем, обнаружив, что движется с некоторым опережением графика, привязал вожжи, слез с козел и, как бы бросая вызов правилам, которым обязаны следовать кучера почтовых карет, отправился в бар за лекарством, способным, по его мнению, помочь ему преодолеть остаток пути и окончательно не загубить свое ослабленное здоровье.

Пассажирка, сошедшая с кареты, осталась стоять на дороге. У ее ног поставили сундучок и саквояж. Девушка неуверенно огляделась и увидела на противоположной стороне дороги легкий фаэтон. Она знала – ее должны встретить, но опыт подсказывал ей, что за гувернантками, как правило, посылают двуколки, а не изящные фаэтоны.

Девушка заколебалась, не зная, как поступить: подойти к фаэтону или нет. Пока она нерешительно стояла и оглядывалась по сторонам, из фаэтона показался кучер и подошел к ней. Он учтиво дотронулся до шляпы и поинтересовался, не она ли та молодая леди, которая приехала из Лондона по газетному объявлению. Получив утвердительный ответ, кучер слегка поклонился, взял саквояж и направился к фаэтону. Через минуту пассажирка, сошедшая с почтовой кареты в Биллингсхэрсте, уже сидела в экипаже. Такое проявление заботы со стороны новых хозяев заметно подняло ей настроение. В довершение ко всему кучер накинул ей на колени плед, чтобы она не замерзла от прохладного вечернего воздуха.

Потом он поднял лесенку, закрыл дверцу и поставил сундучок на крышу. Через несколько секунд карета тронулась в путь, убаюкивающе покачиваясь на рессорах. Мягкая езда доставляла огромное удовольствие после той тряски, которую ей пришлось несколько часов терпеть в почтовой карете.

Девушка со вздохом облегчения откинулась на мягкие по душки сиденья. Почтовая карета из Лондона была битком набита пассажирами, и путешествие нельзя было назвать приятным. В который раз она спросила себя, удастся ли ей когда-нибудь привыкнуть к неприятной, но необходимой экономии – неизменному спутнику бедности? Но поскольку за последние шесть с лишним лет у нее уже были все возможности притерпеться к такой экономии, положительный ответ на этот вопрос казался очень и очень маловероятным. От этих мыслей у нее испортилось настроение, но она не хотела поддаваться унынию и решительно прогнала грустные думы, навеянные бедностью, а вместо этого принялась размышлять о своей новой работе.

Она покидала Лондон, не возлагая больших надежд на новое место службы. Свою будущую хозяйку ей довелось увидеть лишь однажды во время сурового собеседования в отеле «Фентон». Вспомнив строгую беседу, девушка еще раз удивилась заботливости хозяйки, приславшей карету за новой гувернанткой. Миссис Макклсфилд, дама с огромной грудью и глазами навыкате, произвела на мисс Элинор Рочдейл не очень приятное впечатление. И если бы у нее был выбор, она без всяких сомнений отказалась бы от места в доме миссис Макклсфилд. Но выбирать ей, к сожалению, не приходилось. Очень часто оказывалось, что в семьях, которым требуются гувернантки, кроме детей есть юные джентльмены, давно вышедшие из нежного возраста. А мисс Рочдейл была слишком молода и привлекательна, и поэтому большинству предусмотрительных мамаш казалось совершенно неприемлемой кандидатурой на этот пост. Однако с миссис Макклсфилд ей определенно повезло. У этой суровой леди был всего лишь один отпрыск мужского пола – крепкий мальчик лет семи. Предложение миссис Макклсфилд оказалось тем более кстати, что сбережения мисс Рочдейл практически иссякли, а гордость не позволяла больше гостить у мисс Бекклс – ее бывшей гувернантки. Юный мистер Макклсфилд, по словам матери, обладал горячим и очень чувствительным характером, а посему в обращении с ним требовалось немало такта и умения убеждать, чтобы контролировать его поступки и сдерживать необузданные порывы. Если бы встреча с миссис Макклсфилд произошла шесть лет назад, мисс Родейл, не раздумывая, отказалась бы от тех ужасов, которые сулило ей это место, но прошедшие годы убедили ее в том, что найти, идеальную работу почти невозможно. В семьях, где не было избалованного ребенка, делающего жизнь гувернантки невыносимой, почему-то считалось само собой разумеющимся, что она должна экономить, хозяевам деньги и выполнять другие обязанности второй служанки.

Мисс Рочдейл поплотнее укутала колени пледом. На полу кареты лежала толстая овечья шкура, которая защищала ноги