Вдохновенный друг Шекспира

Морозов М. М. Театр Шекспира (Сост. Е. М. Буромская-Морозова; Общ. ред. и вступ. ст. С. И. Бэлзы). — М.: Всерос. театр. о-во, 1984.

Почти все, пишущие об этом прославленном ученом, не могут удержаться от соблазна напомнить, что именно он изображен на серовском полотне "Мика Морозов". И тут нет ничего удивительного: ведь из числа портретов, созданных Валентином Серовым, этот — один из самых известных. Посетители Третьяковской галереи подолгу задерживаются у изображения сидящего в кресле очаровательного мальчика лет пяти. Кисть мастера запечатлела поразительно одухотворенное выражение лица ребенка, в громадных темных глазах которого одновременно и детское удивление, восторженность, и недетская серьезность, целеустремленность. Эта поистине "глаза души", души щедрой и пылкой, и такими их на всю жизнь сохранил профессор Михаил Михайлович Морозов (1897–1952), ибо именно он был тем мальчиком, которого увековечил Серов.

"Этот портрет передает не только Мику того времени; в нем Серов схватил основную черту его натуры, его необыкновенную живость, и оттого все находили этот портрет очень похожим и на взрослого Михаила" {Цит. по кн.: Михаил Морозов. Избранное. М., 1979, с. 617.}, - писала мать М. М. Морозова Маргарита Кирилловна (урожденная Мамонтова), которой довелось пережить своего сына. И другие люди, близко знавшие Михаила Михайловича, единодушно отмечают такое сходство. "Все в нем было броско и ярко: остро глядящие, черные с блеском глаза, звучный голос, громкий смех, — вспоминал Самуил Маршак. — Несмотря на его большой рост, мы неизменно узнавали в нем того жадно и пристально вглядывающегося в окружающий мир ребенка, "Мику Морозова", которого так чудесно изобразил когда-то великий русский художник Валентин Серов" {Там же, с. 622.}. Если картина Серова навсегда осталась в истории русской живописи, то мальчик, изображенный на ней, когда подрос, вписал заметную страницу в развитие отечественной филологии и театроведения.

Уже в молодости у Морозова проявился литературный талант, и он мечтал стать писателем. Сочинял рассказы и пьесы (несколько из них было поставлено маленькими московскими театрами в первые послереволюционные годы). Проявлял большой интерес к отечественной истории (о чем свидетельствует очерк "У града Китежа"). Затем увлекся режиссурой, начал переводить (обычно в соавторстве) пьесы Шиллера, Мюссе, Шекспира.

После него остались также замечательные стихи — в 1983 году они вышли отдельной книжкой в издательстве "Советский писатель". Но при жизни Михаила Михайловича мало кто знал, что маститый профессор "грешил" стихами, — это была внутренняя потребность, он сочинял их для себя, не помышляя о публикации.

писал Морозов в 40-е годы в стихотворении "Моей музе". Его муза поистине была "музой жизни", и стихи отражают поэтическое мировосприятие автора. Они отмечены мягким лиризмом, передающим тонкость и впечатлительность его художественно одаренной натуры, а глубокие познания ученого способствовали философской насыщенности создаваемых образов.

Круг интересов М. М. Морозова отличался необычайной широтой. Он был замечательным педагогом и видным общественным деятелем. Как исследователя его одинаково манили наука о литературе, театроведение и лингвистика. И три этих серьезных увлечения слились в одну всепоглощающую страсть к Шекспиру. В автобиографии Морозов назвал шекспироведение своим "любимым делом", — и действительно оно стало делом всей его жизни.

Слово "гений" само по себе служит исчерпывающей характеристикой и ни в каких дополнительных эпитетах вроде бы не нуждается. Но когда речь заходит о Шекспире, этого оказывается мало, и вот какими — и чьими! — определениями сопровождается оно применительно к творцу "Гамлета": "многосторонний" (Пушкин), "необъемлемый" (Лермонтов), "мирообъемлющий" (Белинский).