Вдали от суеты (ЛП)

МАКС АДЕЛЕР (Чарльз Хебер Кларк)

ВДАЛИ ОТ СУЕТЫ

   Глава I. - Основание Нью-Кастла. - В поисках тишины. - Жизнь в городе и деревне. - Почему последняя предпочтительнее. - Особенности деревенской жизни. - Спящий старый город. - Мы воздвигаем семейный алтарь.

   Если бы Петер Минёйт не появился на свет, то, весьма вероятно, и эта книга никогда не была бы написана. Мистер Минёйт, тем не менее, не имеет никакого касательства к содержанию книги, а цели, которые он преследовал, ни в коей мере не повлияли на ее замысел. Петер Минёйт был шведом, который в 1631 году поднялся вверх по реке Делавэр в странной старой посудине, борта которой выглядели словно бочки, а нос и корма высоко вздымались над водой. Движимый каким-то таинственным импульсом, о котором мы не имеем ни малейшего представления, он бросил якорь возле поросшего лесом берега и высадился. Осмотрев прекрасные окрестности, лежавшие перед ним, лес и реку, он объявил своим сподвижникам о своей непреклонной решимости остаться здесь навсегда. После чего начал возводить город, спускавшийся постепенно к песчаному речному пляжу, и этот его поступок стал единственным, за который он удостоился бессмертия, а именно - основание того, что ныне известно нам как Нью-Кастл.

   Было бы приятно (хотя и бессмысленно) надеяться на то, что к непреходящей славе Нью-Кастла причастно то обстоятельство, что здесь, спустя двести, а то и поболее, лет после прибытия Минёйта, появились на свет и жили прекрасные люди, совершенно обычным, и вместе с тем, совершенно необычным образом, и история жизни которых, со всеми неурядицами и приключениями, составляет неотъемлемую часть истории города.

   Каждый из нас мечтает о тишине. Город заключает в себе много прелестей и удобств, если рассматривать его в качестве места жительства; и те, кто привык обитать в среде густонаселенного города вряд ли найдет счастье и комфорт в другом месте. Но, хотя стадный инстинкт силен во мне, тем не менее, не могу сказать, чтобы он подмял под себя все остальное. Я отношусь к своему ближнему с невыразимой любовью, но зачастую он тем более мил мне, чем больше расстояние, нас разделяющее. Я испытываю тоску по человеческому обществу, но предпочитаю испытывать ее по своему выбору, а не ежеминутно и ежедневно, без антракта. В городе, тем не менее, невозможно остаться одному, когда этого очень хочется. Если я живу в обычном многоквартирном доме, то перегородки между квартирами, скорее всего, окажутся тонкими. И вполне возможно, что моим соседом с одной стороны окажется преподаватель музыки, весь свой день посвящающий натаскиванию многочисленных учеников в теории и практике этого искусства, а ночью занимается этим сам с собой, повышая квалификацию. С другой же стороны окажется семья, с двумя или тремя ангелочками и собакой. При этом убаюкивающий нежный шепот родителей так же спокойно проникает сквозь стены, как и недовольный плач детей, мешая заснуть; а когда они, наконец, угомонятся, эстафету принимает собака, живущая во дворе.

   Если на улице, позади вашего дома, не окажется котельной, там непременно окажется лесопилка с паровым гудком, и это еще терпимо по сравнению с тем, если дочь вашего соседа учится петь и при этом держит окно открытым во время своих уроков, или же сына, который учится играть на барабане. Улица, двор, квартира, наполнены вечным непрекращающимся шумом. Он будет всегда, пока существует человечество, как свидетельство его активности. Вокруг слишком много суеты и слишком мало возможностей избежать сумбура и бьющей через край энергии человеческой жизни.

   Мне всегда казалось, что деревенская жизнь предоставляет больше удобств и больше комфортабельна для утомленного городом человека, который может выстроить себе тихий дом, лишенный неудобств и дискомфорта, среди разнотравья, цветов, деревьев, в маленькой деревушке, находящейся вне досягаемости деловой суеты города, где полная изоляция или дружеское общение возможны по желанию. И этот дом, с участком земли в половину акра, где дети могут играть и резвиться, где можно выращивать одновременно цветы и овощи, сентиментальные гелиотропы вперемешку с имеющей чисто практическое значение капустой, декоративную вербену с чрезвычайно полезным луком, может стать поистине земным раем.