Ваза эпохи Мин

Антикварная лавка была из тех, чьи товары по карману только самым большим богачам и коллекционерам. В витрине по левую сторону стеклянной двери стояла одна-единственная ваза из отшлифованного вручную хрусталя, по правую — египетская солнечная ладья.

Дон Грегсон секунду помедлил перед дверью и глубоко посаженными глазами зорко оглядел улицу. От катастрофы не осталось и следа. Все обломки уже убраны, а последние пятна крови смыл дождь. Даже обычные в таких случаях зеваки успели разойтись по своим делам. Дон Грегсон снова повернулся к двери, толчком распахнул ее и вошел в лавку.

Эрлмен и Бронсон стояли возле немолодого щуплого человечка с тонкими руками и проницательным взглядом.

Два-три приказчика скромно держались поодаль. Полицейские уже ушли, вот и отлично. Эрлмен выступил вперед:

— А, Дон. Быстро ты добрался.

— Генерал старается. Это владелец лавки?

Макс Эрлмен кивнул и быстро проговорил:

— Мистер Левкин, это Дон Грегсон из особого отдела ЦРУ.

Новые знакомые пожали друг другу руки, и Дон с удивлением отметил про себя, что в хрупких пальцах хозяина лавки таится цепкая сила. Бронсон, как всегда, стоял и глядел во все глаза — туго свернутая пружина, готовая в любую секунду развернуться и ударить.

— Очень жаль, что пришлось познакомиться при таких печальных обстоятельствах, — сказал Дон хозяину. — Расскажите мне, пожалуйста, все по порядку.

— Как, еще раз?

— Да, пожалуйста. Всегда предпочитаю сведения из первых рук.

Левкин пожал плечами и развел руками — жест, старый как мир.

— Меня ограбили, — сказал он просто. — У меня украли самую драгоценную вещь во всей лавке. Это была маленькая старинная ваза времен династии Мин, необычайной красоты. Понимаете?

— Какого размера?

Левкин показал, и Дон кивнул.

— В вышину дюймов шесть, свободно уместится в кармане. Вы сказали, это ценная вещь; сколько она стоит?

— Я сказал «драгоценная», — поправил Левкин. — Ну как оценить произведение искусства? Она стоит столько, сколько за нее готов уплатить знаток. Скажу вам только, мне предлагали за нее сто тысяч долларов, и я ее не отдал.

Эрлмен крякнул, дымок сигареты на мгновенье скрыл его худое озабоченное лицо и воспаленные глаза.

— Опишите этого человека.

— Среднего роста, среднего сложения, хорошо одет, каштановые волосы, глаза… удивительные глаза! Весом фунтов сто семьдесят, мягкая манера говорить, очень вежлив и спокоен.

Эрлмен через голову Левкина переглянулся с Доном и кивнул.

— Ничего напускного, — продолжал Левкин. — Ни намека, что он не тот, кем кажется. Ну никаких причин подозревать, что он вор.

— Он не вор, — сказал Дон, но тут же нахмурился и прикусил язык. Продолжайте.

— Мы с ним поговорили. Он интересовался редкими антикварными вещами, и я, естественно, показал ему вазу.

И вдруг — шум, треск, уличное происшествие. Мы все невольно кинулись к двери. Катастрофа была серьезная, мы отвлеклись, но только на минуту. Этого оказалось достаточно. Когда я опомнился, его уже не было, и вазы тоже.

— Вы уверены, что это он ее унес? — настойчиво переспросил Дон. Может быть, она спрятана где-нибудь здесь? Подумайте.

— Полиция уже спрашивала меня об этом. Нет, ее здесь нет, я все перерыл. Он ее украл. — Впервые за весь разговор Левкин не сдержал волнения. — Прошу вас, найдите ее. Вы постараетесь, да?

Дон кивнул и взглядом отозвал Эрлмена в сторону.

Бронсон, конечно, тоже подошел.

— Они его опознали? — Дон говорил привычным шепотом, услышать его могли только те, к кому он обращался. — Точно ли это он?

— Я показывал фотографию. Клянутся, что он. Он самый и есть.

— Мне надо знать наверняка. А катастрофа? Может, она была подстроена?

— Ни в коем случае. Такси сшибло пешехода и врезалось в грузовик. Пешеход мертв, таксист, видно, останется без ноги, а шофер грузовика тяжело ранен. Все это слишком серьезно.

— Совпадение? — Дон покачал головой. — Нет, уж очень мало было времени. Левкин не дурак, притом даже самый ловкий жулик не сразу смекнет, что тут подвернулся редкий случай и можно им воспользоваться. Все это требует времени. Обыкновенный жулик просто ничего бы не успел, да и Левкин бы не сплоховал. Кажется, ты прав, Макс.

— Конечно, прав. Это Клайгер. — Вид у Эрлмена был удивленный. — Но зачем он это сделал, Дон? Зачем?

Грегсон не отвечал, он напряженно думал.

— Зачем? — повторил Эрлмен. — Зачем ему воровать эту вазу? Ее не продашь, не съешь. Ему остается только сидеть и смотреть на нее. Зачем же?

Генерал Пени задал Дону тот же вопрос, но в отличие от Эрлмена он потребовал ответа. Генерал обмяк в глубоком кресле за большим столом и выглядел еще старше и еще встревоженней, чем в тот день, когда все началось. Дон его понимал. Поистине на шее у генерала затягивается петля.

— Ну? — Голос выдавал нетерпение и досаду. Был он хриплый, в нем таилось раздражение, звучали повелительные нотки; чуткости или терпению места совсем не осталось. — Вы нашли то, что, по-вашему, требовалось найти?

— Мы нашли то, что, по-моему, могли найти, — поправил Дон. — Какого ответа вы хотите?