Вавилонские страсти

Драма в стихах.

В двух действиях и четырёх частях. 18+

По мотивам вавилонского эпоса

Редакция 16 июня 2022 года

Санкт-Петербург

Говорят, что клинописная табличка, расшифрованная немецкими и израильскими учёными, свидетельствует о том, что жителей Древнего Вавилона больше всего занимали три темы – секс, алкоголь и политика. А разве что-то изменилось в обществе за последние три, пять тысяч лет? Разве, включая новости, или новый трэш-сериал, вы видите не тоже самое? Но каково же должно быть наше изумление, если и столько тысячелетий спустя сохранилась неповторимая аура великой цивилизации древности, с таким сложным разнообразием отношений, верований, летописей, сказаний, притч и загадок? Попробуйте хотя бы отгадать три из них: «Он вырвал ему глаза, но человек ещё не умер. Он разрезал ему горло, теперь человек умер. Кто это?», или «В твой рот и твои зубы постоянно смотрит измерительный сосуд богов. Что это?», или «Отцветшая девушка больше не забеременеет, но не начавшая цвести стала беременной. Кто это?». Ну, и конечно же, следует избавляться от навязчивого библейского толкования слова Вавилон. Никто – ни в то время, ни в нынешнее не был более «блудницей», чем прочие мегаполисы всех времён и народов, в которых бурлила простая человеческая страсть, данная человеку богами и матерью природой!

Царь Суму-Абум – типаж брутальный, 45 – 50 лет

Звездочёт – слуга Царя, 60 лет

Служанка Царя – старушка

Знатный воин – лет 40, брутальный типаж

Второй воин – лет 40, брутальный типаж

Писец Аддар – седой старик, 60-70 лет, слуга Заккара

Господин Заккар – типаж брутальный, 45 – 50 лет

Стража-охрана с мечами – два человека

Раб Унар – слуга Заккара, 20 – 25 лет

Рабыня Анни – служанка Заккара, 20 – 25 лет

Служанка Ульмила – служанка Заккара, старушка, 50 – 60 лет

Ансамбль – три человека: лира, систр и флейта

Танцовщицы, они же прислужницы – три человека

Раб с зонтиком – темнокожий

Наши дни. На сцене в белой тунике за столом сидит писец. Перед ним лежат глиняные таблички, над которыми он замер, выводя свою клинопись. Появляется группа молодых людей вместе с экскурсоводом.

Экскурсовод:

– Перед нами реконструкция способа нанесения клинописного письма на глиняные таблички. Взгляните на писца, который записывает историю своего времени – в руках его палочка с помощью которой на мягкой глине он выводит аккуратные клинышки.

Кто-то из молодых людей:

– А писец-то – как живой!

Группа удаляется в другой зал. Наступает тишина. В окно проглядывает полная Луна. Свет её всё ближе и ближе перемещается к столу писца, и, наконец, освещает его весь. Писец чихает, поднимая клубы пыли. Оглядывается – все ли ушли, и начинает:

– Есть драма драм, пять тысяч лет

Забытая в песках.

В табличках глиняных поэт

Донёс её в стихах.

Уже пронёсся Гильгамеш,

Герои полегли,

И где-то в сумерках надежд

Иные дни пришли.

Издалека несёт Евфрат

Преданья старины,

Дворцы руинами лежат –

Их дни завершены.

Но, если мы прочтём их сны,

На глиняных листах,

То ощутим, – чей яд вины

Себя же ввергнул в прах…

Занавес открывается, и невидимая машина времени переносит нас в далёкое прошлое.

Междуречье. Вавилон. 2-е тысячелетие до Рождества Христова. Белокаменный дворец знатного господина. Просторный зал. На возвышении из ступенек стоит трон, на котором восседает хозяин – знатный гражданин города. Поодаль на войлочной подушке сидит раб. Играет вавилонская музыка – лира, систр и флейта. Небольшой ансамбль расположился в одном углу залы. В другом углу горит жертвенный огонь. Перед господином танцуют пять полуобнажённых рабынь. Их босые ноги скользят в танце по каменному мозаичному полу, на котором изображены сцены охоты на львов. Господин здоров и статен, на вид ему уже лет пятьдесят, но что-то тяготит его душу, какое-то долгое раздумье. Курчавая седая борода закрывает его шею. Одет он в богатую расписную тунику, отороченную шкурой гепарда. Раб силён и красив, выглядит лет на двадцать пять. Голый торс открывает рельефы его мускул. На теле есть шрамы от ударов мечом или когтей льва. На нём только набедренная повязка.

Действующие лица: Заккар, Унар, Аддар.

Хозяин встаёт и хлопает в ладоши. Делает вид, что ему всё это наскучило. Жестом он приказывает танцовщицам удалиться. Остановившимся музыкантам приказывает играть дальше. Обращается к рабу:

ЗАККАР – Иди ко мне, служи мне, раб!

Что, плохо ли звучит?

К чему свобода тем, кто слаб,

Кто ей не дорожит?

Ну, дам тебе свободу я,

Так ты ж её пропьёшь!

УНАР – Пропить её – мечта моя!

Но ты же не даёшь!

ЗАККАР – Лукавишь, раб!

УНАР – К чему таить? Лукавлю, господин!

Хотел бы я с тобой дожить

До старческих седин!

ЗАККАР – И тут лукавишь ты, шутник,

Но я к тебе ведь добр!

Тебя ж я спас от страшных пик,

Проткнутых между рёбр!