Ваша до рассвета

Англия, 1806.

«Моя дорогая мисс Марч,

Умоляю, простите меня за самонадеянность, которая позволила мне связаться с Вами в такой необычной манере…»

* * *

– Так говорите, мисс Викершем, у вас есть соответствующий опыт?

Откуда–то из глубины обветшалого особняка эпохи Якова I, послышался громкий удар. И хотя тучный дворецкий, который проводил собеседование, вздрогнул, а домоправительница, навытяжку стоявшая около чайного столика, издала еле слышимый звук, сама Саманта даже глазом не моргнула.

Она вытащила небольшую пачку бумаг из бокового кармашка своего потертого кожаного чемоданчика, стоявшего у ее ног, и протянула их.

– Вы можете убедиться, что мои рекомендательные письма в полном порядке, мистер Беквит.

Хотя уже наступил полдень, света в этой скромной комнате для завтрака было плачевно мало. Лучи солнечного света с трудом пробивались сквозь узкие щели между тяжелыми бархатными портьерами, высвечивая дорогие рубиновые нити турецкого ковра. Восковые свечи, расставленные по разным столам, заполняли углы мерцающими тенями. Запах в комнате был затхлый, какой бывает в закрытых на целую вечность помещениях. И если бы не отсутствие черных покрывал на окнах и зеркалах, Саманта могла бы поклясться, что недавно умер кто–то из очень дорогих этому дому людей.

Дворецкий взял бумаги из ее руки, обтянутой белой перчаткой, и развернул их. Поскольку домоправительница, вытянув шею, смотрела ему через плечо, Саманте оставалось только молиться, чтобы тусклый свет стал для нее преимуществом, не позволяя им изучить набросанные подписи слишком хорошо. Миссис Филпот была красивой женщиной неопределенного возраста, настолько же холеная и стройная, насколько дворецкий был кругл. И хотя ее лицо казалось гладким, совсем без морщин, серебряные нити поблескивали в ее черных волосах, собранных в пучок на затылке.

– Как видите, я работала два года гувернанткой у лорда и леди Карстейрс, – сообщила Саманта мистеру Беквиту, пока он просматривал бумаги. – Но как только война возобновилась, я присоединилась к другим гувернанткам, которые ухаживали за моряками и солдатами, ослабевшими от ран.

Домоправительница поджала губы, хотя и попыталась это скрыть. Саманта знала, что в обществе еще оставались те, кто думал о женщинах, ухаживающих за солдатами, лишь немногим лучше чем о прославленных маркитантках[1]. Эти нескромные создания не стыдились смотреть на наготу незнакомых мужчин. Чувствуя, как кровь приливает к ее щекам, Саманта подняла голову повыше.

Мистер Беквит рассматривал ее поверх очков в металлической оправе.

– Должен признаться, мисс Викершем, что вы несколько… моложе чем, мы думали. Для такой напряженной работы нужна женщина более… зрелая. Возможно, одна из других претенденток … – Под лукавым взглядом Саманты он замолчал.

– Я не вижу никаких других претенденток, мистер Беквит, – заметила она, пальцем возвращая на собственный нос сваливающиеся очки. – Учитывая щедрую, и даже очень щедрую плату, которую вы предложили в своем объявлении о найме, я ожидала найти у ваших ворот целую очередь.

Прозвучал еще один удар, ближе чем первый. Казалось, что какое–то массивное животное пробирается к своему логову.

Миссис Филпот поспешно обогнула стул, ее накрахмаленные юбки зашелестели.

– Хотите еще немного чая, моя дорогая? – Она стала наливать чай из фарфорового чайника, и ее рука задрожала так сильно, что чай расплескался на блюдце чашки Саманты и ее колени.

– Спасибо, – пробормотала Саманта, незаметно смахивая капли перчаткой.

Пол у них под ногами задрожал, задрожала и миссис Филпот. Приглушенный рев, который последовал за этим, был приправлен тирадой милостиво неразборчивых ругательств. Больше невозможно было этого отрицать. Кто–то – или что–то – приближалось.

Бросив испуганный взгляд на позолоченную двустворчатую дверь, которая вела в соседнюю комнату, мистер Беквит наклонился, его лоб заблестел от пота.

– Возможно, сейчас не самое подходящее время …