Ванечка для шейха

Глава 1.

Ваня мог написать целый учебник, где говорилось бы, как стать крашем всех девчонок от возраста, когда еще спишь с плюшевым единорогом и хочешь Эльзу из «Холодного сердца» на Новый год, до возраста, когда спишь с валидолом на прикроватной тумбочке и на Новый год хочешь только, чтобы не болел желудок. Ваньку, как полагается всем от природы хорошеньким мальчишкам, любили все родственники, соседи, учителя и стоматологи на ежегодном осмотре, последние исключительно за то, что все зубы у него были здоровые и крепкие. В школе любили за активность – Ваня участвовал на всех мероприятиях, пел на вечерах встреч выпускников и утренниках, на субботниках управлялся с покраской ограды раньше всех и даже автомат собирал на уроках ОБЖ тоже быстрее всех. По ОБЖ, пению и физкультуре у него была стабильная пятерка, а вот остальные отметки ему ставили буквально за красивые – голубые и наивные – глазки. Ваню любили, потому что он был милым, добрым и активным, однако с наступлением пубертата его родители пожалели не единожды, что произвели на свет такого «милого» ребенка: эта самая милая детская пухлощекость ушла вместе с примерным поведением. Ваня испортился – стал шарахаться с непонятными личностями, зависать на тусовках, а от девчонок не знали куда деваться.

– Это Ксюша, – однажды сказал Ваня, знакомя маму-папу со своей девушкой.

И все бы хорошо, если бы Ксюша не стояла посреди комнаты в одних трусах, прикрывая грудь руками, и если бы сам Ваня при этом не натягивал джинсы. Ксюша, тощая и лысая, как дворовая кошка, – половина головы у нее была выбрита, а вторая покрашена в зеленый цвет, – пробыла в девушках недолго, до Наташи, забитой татухами под горло. Мама Вани смирилась со всем быстро, папа еще поворчал, но тоже поутих, главное, чтобы все эти Ксюши и Наташи не заявлялись потом беременные. Однако они не знали, что самое интересное впереди.

– Это Леха, – сказал Ваня, и мама, неожиданно вернувшаяся с дачи, полезла в сумочку за успокоительными каплями, потому что Леша, красный, как свекла, стоял в одних трусах, а Ваня традиционно натягивал джинсы.

Так все узнали, что он би, он сам, кстати, тоже, хотя с Лехой у них ничего, кроме дружеской дрочки после наложенного на алкоголь желания потрахаться не было ни тогда, ни после, а Леха перешел из разряда потенциального полового партнера в друганы. Собственно, именно он и познакомил Ваню с чуваком, который снял их приколы на видео и выложил в свой ТикТок, а потом, когда Ванины кривляния и сочинительства под собственную музыку залайкали даже больше, чем стандартные посты этого чувака, Леха сказал:

– Короче, надо свой канал заводить. И инсту. И телеграмм. Девчонки уже писнули в трусики, ля, сколько комментов!

– Фу, Леха, ты быдлан, – сказал Ваня, как умел, когда хотел, басом – в общем-то, именно этот контраст голоса с конфетной внешностью придавал ему шарма. Красивые глазки, соблазнительные губы и стрижка, подчеркивающая все идеальные линии лица, были у многих, а вот такого умения повышать влажность голосом и взглядом – только у Ванечки. Харизма. По крайней мере, его в этом убедили чуваки из местной звукозаписывающей студии, связавшиеся с ним и пригласившие на запись рекламы для нового клуба. Потом Ваню самого прорекламили чуваки, которые в этом клубе выступали, потом ролик разлетелся по городским группам и чатам, потом количество подписчиков Вани увеличилось вдвое, втрое, в десять раз, как это бывает в ТикТоке с залетевшим видео, и Ваня, задействованный в нескольких проектах сразу, начал получать реальное бабло за свое лицо, свой голос и свои кривляния. Неизменный Леха, ставший его пиар менеджером гласно и негласно, прикупил себе костюмчик, белые кроссы и ходил теперь договариваться о выступлениях и встречах, но по большей части никуда не ходил, а сидел у себя дома на своем диване с крошками от чипсов во всех щелях и договаривался о рекламе через директ – это им платили за размещение рекламы на каналах, а они потом эти бабки прогуливали.