Вампир

На чайном столике стояли два бокала для вина, в каждом из которых находилась прозрачная жидкость, похожая на воду. Оба бокала были наполнены ровно на четыре пятых, из-за чего создавалось ощущение, будто напитки разливали с помощью мензурки. Более того, сосуды были идентичной формы и располагались на абсолютно одинаковом расстоянии от центра стола, будто его отмеряли с помощью линейки.

Нет никаких сомнений: если бы жадный ребёнок нашёл эти бокалы и задался вопросом, какой из них выбрать, ему ни за что не удалось бы принять решение, сколько бы он ни разглядывал их своими большими глазами.

Всё — от содержимого и формы бокалов до их расположения на столе — указывало на одержимость симметрией и вызывало странные ощущения.

Вокруг стола расположились два больших плетёных стула, которые также являлись частью этого причудливого порядка. Они стояли друг напротив друга, в то же время находясь на одинаковом расстоянии от стола. На стульях сидели двое мужчин, которые, выпрямив спины и расправив плечи, больше походили на кукол, чем на живых людей.

На улице стояла ранняя осень, и деревья пока не спешили переодеваться в жёлто-красный наряд. В коридоре третьего этажа одной из японских гостиниц, находящейся на горячем источнике Сионою в деревне Сиобара, было настежь распахнуто окно, за которым расстилался зелёный пейзаж. Если опустить глаза, можно было увидеть крышу зигзагообразной галереи, ведущей к купальням с горячей водой. За пышными ветвями деревьев то появлялась, то исчезала река Каномата, непрерывное журчание которой будто гипнотизировало, останавливая все мысли, роящиеся в голове.

Двое мужчин проживали в этой гостинице ещё с конца лета. Первым был худой высокий джентльмен лет тридцати пяти, обладавший длинным и оттого на вид глуповатым бледным лицом. Другим оказался молодой красавец примерно двадцати пяти лет, который до сих пор больше походил на подростка, нежели на взрослого мужчину. Давайте упростим описание и скажем, что если бы киноактёр Ричард Бартелмес имел японские корни, то примерно так бы он и выглядел. Глаза юноши светились живым умом, хотя главной особенностью его лица всё же было выражение детского простодушия. Поскольку в последние дни немного похолодало, поверх юкат[1] мужчины накинули дотэры — утеплённые гостиничные кимоно.

Впрочем, стоит отметить, что необычными были не только бокалы; двое мужчин, пристально глядящие на них, также выглядели в высшей степени странно.

Несмотря на то что мужчины изо всех сил старались скрыть нервозность, их лица мертвецки побледнели, бескровные губы пересохли, а дыхание стало прерывистым, и только глаза, впившиеся в бокалы, излучали нездоровый блеск.

— Прошу, выбирай, возьми бокал! Как мы и договаривались, перед тем, как ты пришёл сюда, я подмешал в один из них смертельную дозу яда. Поэтому я не вправе выбирать. Нет никаких гарантий, что я не оставил метку, которую ты просто не смог бы распознать, — медленно, стараясь не сбиться, проговорил зрелый джентльмен низким хриплым голосом.

Молодой красавец слабо кивнул и протянул правую руку, чтобы сделать роковой выбор.

Два бокала на вид абсолютно одинаковые. Дёрнется рука юноши вправо? Или же влево? Случайный выбор определит, кому жить, а кому пополнить ряды мёртвых, и проигравший ни за что не отменит суровый приговор, сколько бы он ни рыдал и ни кричал.

На лбу и носу бедного юноши выступили капли жирного пота, быстро покатившиеся по лицу. Кончики его пальцев болезненно дёргались в воздухе, словно пытаясь поскорее схватить один из бокалов. Однако, похоже, как бы юноша ни подгонял себя, рука отказывалась его слушаться.

А поскольку наблюдавший за этим джентльмен знал, в каком из бокалов находится смертоносный яд, он испытывал ужасающие мучения, страдая даже сильнее, чем его соперник.

Рука юноши продолжала метаться от одного бокала к другому, вместе с тем участилось и его дыхание. Сердце молодого человека забилось с такой силой, словно готово было выскочить из груди.

— Да выбирай уже! — не в силах больше терпеть, заорал джентльмен. — Подлец! Пытаешься понять, в каком бокале находится яд, наблюдая за моей реакцией. Это подло!

Если как следует приглядеться, можно было заметить, что юноша и впрямь, пусть и неосознанно, пытался уловить малейшие изменения в выражении лица своего соперника, чтобы принять правильное решение.

Осознав это, пристыженный молодой человек побледнел ещё сильнее.

— П-пожалуйста, закрой глаза, — пролепетал он, заикаясь. — Ты и сам жесток, раз так пристально следишь за движениями моей руки. Я боюсь твоих глаз. Пожалуйста, закрой их. Закрой!

Не проронив ни слова, зрелый джентльмен опустил веки, поскольку понимал: если он продолжит смотреть, им обоим будет только тяжелее.