Вальпургиева ночь, или Шаги Командора
Описание
Вальпургиева ночь, или Шаги Командора – это произведение, наполненное яркими образами и философскими размышлениями. Рассказ повествует о жизни и судьбах людей в больнице, раскрывая их внутренние конфликты и стремления. В тексте присутствует множество ярких персонажей, каждый со своей историей и характером. Произведение пронизано иронией и сатирой, что делает его одновременно смешным и глубоким.
В трагедии участвуют:
Старший врач больницы (доктор).
Натали, Люси, Тамарочка– медсестры.
Боренька – медбрат по кличке Мордоворот.
Гуревич.
Прохоров – староста третьей палаты.
Алеха, по кличке Диссидент,– оруженосец Прохорова.
Вова – меланхолический старичок из деревни.
Сережа Клейнмихель – тихоня и прожектер.
Витя – застенчивый обжора.
Стасик – декламатор и цветовод.
Коля – интеллектуал и слюнтяй.
Пашка Еремин – комсорг третьей палаты.
«Контр-адмирал» Михалыч.
Хохуля – старый сексуальный мистик и сатанист.
Толстые санитары с носилками, в последнем акте уносящие трупы.
Все происходит 30 апреля, потом ночью, потом в часы первомайского рассвета.
Доктор. Ваша фамилия, больной?
Гуревич. Гуревич.
Доктор. Значит Гуревич. А чем вы можете подтвердить, что вы Гуревич, а не… Документы какие-нибудь есть при себе?
Гуревич. Никаких документов, я их не люблю. Рене Декарт говорил, что…
Доктор (поправляет очки). Имя-отчество?
Гуревич. Кого? Декарта?
Доктор. Нет-нет, больной, ваше имя-отчество!…
Гуревич. Лев Исаакович.
Доктор (из-под очков, в сторону очкастой Люси). Отметьте.
Люси. Что отметить, простите?
Доктор. Все! Все отметить!… Родители живы?…
Гуревич. Живы.
Доктор. Интересно, как их зовут.
Гуревич. Исаак Гуревич. Маму – Розалия Павловна…
Доктор. Она тоже Гуревич?
Гуревич. Да. Но она русская.
Доктор. И кого вы больше любите, маму или папу? Это для медицины совсем немаловажно.
Гуревич. Больше все-таки папу. Когда мы с ним переплывали Геллеспонт…
Доктор (очкастой Люси). Отметьте у себя. Больше любит папу-еврея, чем русскую маму… А зачем вас понесло на Геллеспонт? Ведь это, если мне не изменяют познания в географии, еще не наша территория…
Гуревич. Ну, это как сказать. Вся территория – наша. Вернее, будет нашей.
Доктор. А… очень широк, этот Геллеспонт?
Гуревич. Несколько Босфоров.
Доктор. Это вы что же – расстояние измеряете в босфорах? Вам повезло, больной, вашим соседом по палате будет человек: он измеряет время тумбочками и табуретками. Вы с ним споетесь. Так что же такое Босфор?
Гуревич. Ничего нет проще. Даже вы поймете. Когда я по утрам выхожу из дому и иду за бормотухой, то путь мой до магазина занимает ровно шестьсот семьдесят моих шагов,– а по Брокгаузу это точная ширина Босфора.
Доктор. Пока все ясно. И часто вы вот так прогуливаетесь?
Гуревич. Когда как. Другие чаще. Но я, в отличие от них, без всякого форсу и забубенности. Я – только когда печален…
Доктор. А на какие средства вы… каждый день переходили этот ваш Босфор? Это очень важно…
Гуревич. Так ведь мне все равно, какая работа – массовый сев гречихи и проса… или наоборот… Сейчас я состою в хозмагазине, в должности татарина.
Доктор. И сколько вам платят?
Гуревич. Мне платят ровно столько, сколько моя Родина сочтет нужным. А если б мне показалось мало, ну, я надулся бы, например, и Родина догнала бы меня и спросила: «Лева, тебе этого мало? Может быть, немножко добавить?» Я бы сказал: «Все хорошо, отвяжись, Родина, у тебя у самой ни хрена нету».
Доктор (из соображений авантажности). Я понял, что вы больше вольный мореплаватель, а не татарин из хозмага. Встаньте. Сдвиньте ноги. Зажмурьте глаза. Протяните руки вперед.
Гуревич (делает то, что ему предлагают). Я могу сесть?
Доктор. Можете, можете. Довольно. Нам уже по существу все понятно… Кстати, какое сегодня число на дворе? Год? Месяц?
Гуревич. Какая разница?… Да и все это для России мелковато – дни, тысячелетия…
Доктор. Понятно. Скажите, больной: случаются ли у вас какие-нибудь наваждения, иллюзии, химеры, потусторонние голоса?…
Похожие книги
Война и мир
«Война и мир» – это не просто роман о войне, но и обширное полотно жизни, охватывающее различные социальные слои и судьбы героев. Лев Толстой мастерски изображает сложные человеческие отношения, раскрывая внутренний мир персонажей и их реакции на исторические события. Произведение пронизано философскими размышлениями о жизни, смерти, любви, чести и смысле существования. Роман-эпопея, отражающий глубину мироощущения и философии Толстого, остается актуальным и по сей день, исследуя вечные проблемы бытия.
Счастье по контракту
Дэн, разочарованный в женщинах, и Коринн, закрывшая сердце для любви, неожиданно сталкиваются в борьбе за наследство. Загадочное завещание заставляет их преодолеть недоверие и вражду, открывая путь к настоящей любви. В этом увлекательном любовном романе, полном интриг и неожиданных поворотов, читатели познакомятся с борьбой за наследство и поиском счастья. Встреча двух одиноких сердец, полная противоречий и страстей, раскрывает тему любви и прощения, описанную в современном любовном романе. В центре сюжета - борьба за наследство и поиск счастья, где любовь и прощение становятся ключом к счастью.
Измена. Ты всё разрушил
В романе "Измена. Ты всё разрушил" Алисы Климовой рассказывается о Тане, чья жизнь перевернулась после измены мужа. Покинув его, она столкнулась с неожиданными сложностями, ведь Матвей – её босс. Теперь ей придется балансировать между личной жизнью и профессиональными обязанностями. Роман раскрывает внутренний конфликт Тани, ее борьбу с чувством унижения и желание сохранить работу. История о сильной женщине, которая не боится отстаивать свои интересы и права.
Чужой ребенок
Врач-реаниматолог, привыкшая к одиночеству и суровой работе, сталкивается с чужим ребенком, попавшим в беду. Неожиданно судьба заставляет ее задуматься о чужих проблемах и заботах, о которых она ранее не задумывалась. История о том, как случайная встреча может изменить жизнь и заставить переосмыслить ценности. В романе "Чужой ребенок" Мария Зайцева и другие авторы исследуют темы взаимопомощи, сострадания и неожиданных поворотов судьбы.