Вакансия: муж. И все очень прилично

– Натуральные? Или искусственные? – В зобу дыханье сперло от возмущения!

Мужская рука, словно нечаянно, прилегла на мою грудь. Очень весомо и ощутимо.

– Что? – Только и смогла выдохнуть, чтобы не орать нецензурно.

– Глаза, говорю, свои такие красивые? Или это линзы?

Гопник, только что лежавший почти при смерти, хитро приоткрыл один глаз. От удара по запястью охнул, закряхтел, но руку, все же, убрал.

– Свои. Еще раз так сделаешь – зашью не только голову, но еще и рот. И нос. А все лишнее отрежу, понял?!

– Офигенный цвет, конечно. Еще ни разу такого не встречал!

Для дикаря из подворотни парень говорил чересчур уж чисто и гладко. И голос, между прочим, приятный – бархатистый баритон, ровно такой, как мне нравится.

– Спасибо за комплимент. Но это не значит, что вам можно руки распускать!

Специально дернула посильнее, чтобы понял – я не шучу, и могу сделать намного больнее, чем сейчас!

– Ай! Милая девушка, вы спасти меня хотите или убить?

– Лучше бы дядя Коля оставил тебя, где нашел. А я бы вовремя оказалась дома.

За что мне такое несчастье свалилось на голову? Грязный, побитый, воняющий алкоголем чувак? Все его страшные шрамы и травмы после промывки оказались не такими уж и опасными. И не бросишь его, раз взялась.

– Так я ж помирал, кажется. Или нет? Как я здесь, вообще, оказался?

– Тебя принесли, бросили, сказали, что надо помочь. Все. Больше ничего не знаю.

– Ох… – Страдалец попробовал подняться, но не смог. Со стоном упал обратно на кушетку.

– Как тебя зовут, кстати? В карманах не было никаких документов.

– Ваня.

– Как?

Я в жизни не видела ни одного реального Вани. Во всяком случае, ни один себя так не называл.

– Иван Иванович, если быть точным.

– Иванов,наверное?

– Ага. Как ты догадалась?

– Иначе и быть не может. – С этим пациентом, похоже, ничего не могло быть просто и легко. С самого начала, с момента, как открылась дверь в клинику, стало ясно – на мою голову упали проблемы.

– Ну, да. Логично.

– Ладно, Иван Иванович. Сейчас тебя заштопаю и отправлю домой. Записывать не стану. Все равно же, имя свое не назовешь.

– Ты – настоящий ангел, милая девушка. Можно пригласить тебя на свидание?

Я представила эту картину – вурдалак в спортивном костюме и с заштопанной головой, и я – рядом, в таком же. И на каблуках, обязательно. Разве можно на свидание без каблуков?

– Будем щелкать семечки у подъезда?

– У какого? – Похоже, по темечку его приложили хорошо. Сильнее, чем сначала казалось. Иначе – откуда бы такое напряжение на лице при попытке что-то осмыслить?

– Ну, не знаю… Может, у того, под которым тебя подобрали…

– Если тебе нравится с семечками – можно и так. Подъезд не помню, правда, но можно подобрать любой, какой захочешь.

Его ладонь теперь аккуратно переползала с коленей на мою талию.

Шлепнула теперь уже со всей силой. Надоел. И начал раздражать своей наглой озабоченностью.

– Смотрю, ты уже пришел в себя. Значит, можно и оформить, как положено.

Отошла подальше от увечного, только что готового отправиться на тот свет, но внезапно воскресшего.

– Я готов еще поумирать, если такая фея будет пытаться меня спасти!

Он притворно заохал, даже глаза закатил. Но кто бы другой и поверил, наверное. Только не у нас в заведении, где настоящих страдальцев и притворных давно уже с лихвой насмотрелись.

– Здесь нет фей. Вы ошиблись адресом. Поднимайтесь, Иван Иванович. Мне некогда здесь нянчиться с вами.

– Эх… А разве вы не фея, милая? О, Милана? – Он встал на ноги и тут же уткнулся мне носом в грудь. Прикинулся, что читает надпись на бейджике.

– В глаза смотрите мне! В глаза, я сказала!

Так нельзя, конечно же, делать. За такое могут и выгнать с волчьим билетом. Но я и так уже накосячила, дальше некуда, помирать – так с музыкой.

– А зачем за ноздри-то тягать? – Хам сморщился недовольно, схватился за нос, но сделал целый шаг назад. И то – радость.

– Скажи спасибо, что лайтово дернула. Могла бы и порвать. И записала бы в карте, что с такою травмой и поступил.

– Надо же… А так посмотришь – глаза добрые, улыбка нежная, ручки мягкие… Ангел во плоти просто!

– Это нечаянно. И вообще, вам показалось под влиянием алкоголя.

Придвинула к себе новую, пустую карточку. Сосредоточилась. Прекрасно понимая, что все это – зря и попусту. Я уже нарушила все правила, и карточку потом выкину, чтобы замести следы. Но зачем об этом знать «Ванечке»? Пускай обувается и шагает домой, подобру-поздорову.

– Я не пил. Вообще не употребляю. – Он решил подыграть моему серьезному виду, кажется, тоже присел рядом с моим столом.

– Не знаю. Вонь стоит, как будто нырнул в целую ванну с сивухой.

– Ну, хотите, Милана, я сдам анализы? Докажу, что трезвый, как стекло?!

– Еще мне этого не хватало.

По-хорошему, надо было бы и анализы взять, и сообщить в полицию, чтобы они там сами разбирались… И не самой заклеивать и зашивать все порезы этому придурку, а отправить его в другую клинику – муниципальную. А этот клиент не сможет оплатить нам даже пару пластырей, не то, что все услуги, что я успела оказать…