В тумане

Что ни шаг – всё наугад,

что ни взгляд – всё в никуда.

Впереди пелена, позади пелена, по бокам пелена, а в глазах сны-картинки....

От души до души то ли тыщщи шагов, то ль движенье одно

и в другого впадешь, да как влипнешь…

ОЙ-ой. Надо жить головой.

В голове мозжечок, да еще черепок,

две дыры для глазниц, омут губ, сноп волос,

уши есть, нос торчит, да еще лабиринты извилистых троп в подземелье таятся,

где совсем не видна ни одна распаршивая нервная зга.

Растопырив глаза, погляжу в никуда,

да пойду наугад в неопознанный взад,

иль качнусь невзначай вбок-вперед – кувырок

через завтра в потом, через сумрак в зарю, через два океана в побережье Перу.

Тщусь, не тщусь, а тащусь на авось, ну и пусть… 

Надо выдавить из себя слово, потом еще и еще пока не вылезет, наконец, предложение и не потащит за собой целый рой хаотичных мыслей, захламляющих внутренности мозгов моих. В голове идет бесконечное бурление, что-то пузырится и лопается, вспухает волдырями и опять лопается, после вздувается, упираясь в стенки черепа, и вновь неизбежно лопается при малейшей попытке с моей стороны совладать с этой активностью, идущей во мне и помимо моей воли. Все неспокойно в моем организме. Глухо шумит дыхание, сердце отстукивает мерно и неумолимо мгновения жизни моей, за которыми я не поспеваю, в которых застреваю и запутываюсь, а сердце безостановочно бьется, и глаза перебегают с предмета на предмет, охотясь за новыми впечатлениями, пока я плутаю в старых…

– Алло. Привет.

– Привет. Ты кто?

– Я – Филипп. А ты кто?

– Ну и тип ты, Филипп. Зачем звонишь, не ведая куда, и не зная, кто я?

– Чтобы узнать, кто ты. Кто ты и чего ты хочешь, киска?

– Спать хочу. Можно было бы и догадаться. 2 часа ночи все-таки.

– А у меня есть вкусная сосиска. Ее не хочешь, киска?

– Сам грызи свою сосиску, придурок. Киски вискас жрут, если дают, конечно

– Я могу помочь киске.

– Чем поможешь киске с одной своей сосиской?

– У меня, может, еще что-нибудь есть.

– Кискам надо кое-что, а не что-нибудь, они создания вполне цельные, Так что опять звони, не ведая куда, но только не сюда.

– Да и пошла ты.

– А не пойду. Сам иди, идиот.

– Ну и дура.

– Сам дурак.

Что за идиот, бог ты мой, или черт ты мой, или еще кто-нибудь мой, где-то во мне, где-то со мной. Должен же быть еще кто-нибудь, кроме меня здесь, где только я… и Пузырь, блаженно сопящий во сне.

Пузырь смешной – рыжий, толстый и очень легкий, он, словно надут летучим газом, порхает в пространстве, переливаясь всеми цветами, и его нестерпимо хочется потрогать – ущипнуть, толкануть легонько, пощекотать, потискать – он взвизгивает, изнутри взрывается хохотом и взлетает еще выше, и я тоже слегка отрываюсь от земли вместе с ним. Он как стеклянный шарик – круглый и прозрачный, кажется, вот-вот лопнет и разольется по комнате мягким светом. Но он очень прочный, он не ведает усталости и боится только стоматологов, хотя ни разу еще не лечил зубы. Когда он засыпает, он сжимается в комочек, его совсем не видно на кровати, он заползает под подушку, и только две голые пятки торчат наружу. И становится очень тихо, невыносимо тихо. И хочется его разбудить… Ну вот, опять:

– Что?

– Я хотел узнать, ты что такая, злобная? У тебя что, критические дни?

– У меня критические мысли. Тебе то что?

– Мне то ничего. Просто интересно.

– Господи, да откуда ты такой заинтересованный взялся?

– Да ниоткуда не взялся. Я уже лет двадцать пять как был, и сейчас есть, и еще чуть-чуть побуду, видимо. Только ты об этом не знала.

– Теперь знаю. Тебе это приятно?

– Не понял еще. А тебе?

– Мне по фигу.

– Врешь, уже не по фигу, минут двадцать назад было по фигу, а сейчас уже нет.

– Ты для этого и звонишь по ночам незнакомым людям, да?

– Для чего, для этого?

– Чтоб преодолеть их пофигизм в отношении твоей незаурядной натуры. Так ты выбрал долгий путь. Пока всех обзвонишь. Попрыгал бы лучше голышом по крыше – сразу добьешься признания, у всех разом.

– Мне не надо у всех, надо лишь у некоторых… А ты почему не спишь по ночам?

– Потому что кое-какие придурки будят…

– Да ну, ты и не спала вовсе.

– Ты сквозь телефон это узрел?

– Просто по голосу понял. Ты с такой готовностью меня отшила, словно бы очень ждала…

– Кого, тебя?

– Ну, может не меня, может, кого-нибудь другого. А тут я.

– Всего хорошего, Филипп.

– Ты даже вполне вежливые слова говоришь так, словно бы посылаешь на три буквы.