В ту же реку 3

Поезд 26.03.73

Тук-тук, тук-тук, тук-тук — стучат колёса. Поезд едет по просторам Сибири-матушки. Везёт по раскинувшимся на тысячи километров рельсам людей в столицу. Купейный вагон, по причине непозднего вечера и очередной остановки, погружён в бытовые хлопоты. Кто-то пытает проводницу на предмет чая. Кто-то гордо экономит рубль и отказывается от постельного белья. Двое командировочных, едва успев занять свои места, достали чекушку водки и уже разлили её. Не пьянства ради! Только для того, чтобы не умом, а сердцем принять отсутствие надзора жён.

Одна весьма хорошо сохранившаяся особа, в стёганом атласном халате, шествует по своим делам в тамбур, ну совершенно, совершенно не замечая восторженного взгляда, дня три небритого, красавца из Закавказья, естественно с пронзительно-чёрными усами и в кепке типа «аэродром».

Семья из мужа-интеллигента, надзирающей за ним жены, подвида «пила домашняя, обыкновенная», и дочки-дошкольницы заняла купе, а теперь устраивается в нём. Четвёртое место пока свободно, что даёт повод жене попредсказывать, кого к ним подселят.

В купе, ближнем от титана, четверо мужчин заняты важнейшим делом — играют в преферанс. И не в какие-то детские Сочи или Ленинград с распасами, а суровый и техничный Ростов. В центре разрисованного листа бумаги написано название станции, до которой идёт сражение, и до которой ни один игрок не сможет выйти из игры. Джентльменское соглашение. Уговор, понимаешь.

Две студенточки-подружки на нижней полке о чём-то хихикают, кидая быстрые взгляды в раскрытую дверь. Мимо проходит красавец-мужчина. В прошлом, правда. Он бы зашёл познакомиться к симпатичным девчатам, придумал бы достойный предлог, но услышал слово «бантик» и понял, что смеются над его шикарным жёлтым, шёлковым бантом, повязанным вместо галстука. Оскорблённо ускорив шаги, изрядно побитый молью жрец Мельпомены прошёл мимо ничего не понимающих в мужской моде девчонок. Хотя соседствующая бабуся, одним своим видом отпугнула бы незваного пришельца. На верхней полке спит мужчина, севший на несколько станций раньше. Судя по шинели на вешалке, офицер.

Купейный! Это не набитый снобами СВ и не рабоче-крестьянский общий вагон. Купейный для интеллигенции, людей из торговли, работников, командированных по служебной надобности, потому получивших, положенные по такому случаю, билеты. Словом, для самой передовой части советских людей. Не оторвавшихся от народа, как едущие в спальном вагоне, однако желающие получить положенный комфорт за отданные в железнодорожную кассу деньги. В купейном стоит ехать даже ради компании, особенно на большие расстояния.

Жлоб, пожалевший рубль, лёг на голый матрас. У командировочных чекушка показала дно, но разговор в самом разгаре. Соблазн велик, однако опытная проводница знает — больше они не купят. Суточные и квартирные уже дважды посчитаны, женой и самим пассажиром. Расходы распланированы до копейки, и деньги не будут растрачены в начале пути.

Особа в атласном халате уже сидит рядом с южным мужчиной и отпивает глоток коньяка, кокетливо отставив пальчик. В халате немного прохладно, из окна в коридоре дует, но галантный кавалер накинул ей на плечи свой пиджак.

Семья готовится ужинать, и жена гонит мужа за чаем. Сама застилает столик и выкладывает на припасённую тарелку жареную курочку. Самая правильная еда для путешествия и, в частности, для поезда. Хлеб белый, порезан кусочками. Есть печенье, а остальная снедь остаётся на завтра.

С верхней полки до женщин уже некоторое время доносились постанывание, кряхтение и оханье просыпающегося человека. Затем он поднялся, сел на полку, поздоровался и спросил сидевшую напротив бабусю:

— Не подскажете, какое сейчас число?

— Двадцать шестое марта, — ответила удивлённая старушка.

— А год 1973?

— Да, — насторожилась женщина.

— Смотрите — уже 26 марта 1973 года, а мы ещё не ужинали!

Бабуля понимающе улыбнулась шутнику. Он соскочил с полки и обнаружил девушек. Дальше дело завертелось. Старушка выложила пирожки и рыбину — леща, выловленного внуком, и лично ею засоленного. Вклад студенток — две булочки с изюмом был признан ничтожным, и их отправили за чаем. Из вещевого мешка, лежащего поверх чемодана, офицер извлёк свёрток, где в чистой тряпице оказалась завёрнута немудрящая еда холостяка. Буханка кислой черняшки. Шмат сала, толщиной пальцев в пять. Причём домашнего, с толстыми мясными прожилками, осыпанного острым чёрным перцем. Десяток варёных вкрутую яиц. Десяток средних картофелин в мундире. В целлофановом пакете ещё нашлись два крупных, хрустящих, ядрёных бочковых огурца, с прилипшим смородиновым листом. Большая крепкая луковица и зелёная фляжка в брезентовом чехле, вместе со складным ножом, тоже оказались на полностью заставленном столике.