В тихом Провиденсе

Првиденс – реально существующий город, являющийся столицей и самым населённым городом штата Род-Айленд. Все остальные названия: Джонстон, Ньютаконканат, Гринвилл так же являются настоящими. Во всей использующейся географии нет ни грамма вымысла, разве что иногда я позволял себе немного вольное с ней отношение.

Через парк Ньютаконканат проходит граница между двумя городами: Джонстоном с востока и Провиденсом с запада. Граница ломаной линией рассекает его с севера на юг, отрезая большую часть парка во владение Джонстона. Дорожки здесь не освещаются, и в некоторых частях даже удаётся спрятаться от назойливого звука асфальтовых дорог. Грунтовые тропинки пыльны всё время, что не покрыты снегом. А ещё это лучшее место в округе, где можно остаться наедине с самим собой. Отречься от суеты, и уйти в собственные мысли.

Даррел Маршалл как никто другой понимал это и умел ценить неспешные прогулки по спящим аллеям. С недавних пор у него появился щенок, что опять же лишь способствовало его регулярным прогулкам по Ньютаконканату. Сейчас чёрный скотчтерьер, практически не различимый в наступающих сумерках, бегал где-то впереди. Его местоположение можно было определить по негромкому тявканью, которым он провожал всякую встречную белку.

Неделю назад Даррел закончил составлять сборник рассказов. Вернее было сказать, что неделю назад он наконец-то дописал последний рассказ, а начало сборнику было положено лет пять назад. С тех пор у него накопился кое-какой материал, часть из которого подверглась глобальнейшей правке, меньшую долю, к его собственному удивлению, эта чаша миновала, ибо он нашёл несколько старых набросков, достойных лишь небольшой корректировки. В них нужно было только навести лоск.

И всё-таки он сделал это! Четвёртый сборник вышел из его головы, и сейчас Даррел мучительно искал подходящее название. Многие не обращали внимания на подобные мелочи и давали вольную издателям, но Маршалл придерживался иного мнения. Он привык, чтобы всё от корки до корки принадлежало только ему, и не доверял посторонним лицам придумывание названий.

"Зловещее вдохновение"… Слишком вычурно и обсосано, как будто у него не хватает фантазии на что-то более глубокое. "Мрачные истории"? Но он же собирается печатать не антологию продолжателей братьев Гримм, хотя и у самих братьев сказки нельзя назвать слишком уж мрачными. "Разные грани странного" – это уже вкуснее, однако слишком длинно. Если бы что-то с похожим смыслом, но в более ёмком варианте. Может, просто сократить до "Грани странного" или более загадочное "Разные грани"? В таком случае возникает неопределённость, читатель обязательно спросит: "Разные грани чего?"

В такие моменты Маршаллу всегда казалось, что он слишком серьёзно подходит к делу. С одной стороны, да какая разница, какое название красуется на обложке, если над ним будет стоять его фамилия и длиннющий перечень регалий с премиями Августа Дерлета, Брэма Стокера, Эдгара По и далее по списку. Но с другой – именно терпеливой подборке правильных слов он и был обязан своим состоянием, дающим ему возможность не горбатиться в офисе и дважды в год совершать путешествия в сторону лакомых курортов. Только скрупулёзной притиркой слов к другу он и умел зарабатывать в этом мире.

Углубившись в собственные мысли, он и не заметил, как Тоби внезапно стал проявлять повышенную активность. От спора с самим собой его отвлёк лай маленького скотчтерьера, а когда Даррел поднял голову, его новоиспечённый питомец уже опирался передними лапами на джинсы какого-то человека.

– Чёрт! – Буркнул Маршалл себе под нос и скорее поспешил к незнакомцу. – Тоби! Тоби, к ноге! Отойди!

Он наклонился, чтобы оттащить собаку, незнакомец не проявлял никакой агрессии. Он негромко рассмеялся, оттряхивая старые джинсы, затем протянул руку и погладил Тоби по голове. Щенку польстило внимание с новой стороны. Тем временем Даррел разглядывал появившегося человека. Им оказался худощавого вида юноша, лет двадцати двух, с волосами, прикрывающими уши и сильно сутуленными плечами. Типичный студент-старшекурсник, Маршалл и сам когда-то таким был.

– Вы извините, я витал в облаках и забыл, что за собакой тоже нужно смотреть.

Недели две назад Тоби тоже очень внезапно стал ласкаться к какому-то старику, тот поднял такой шум, будто его разрывали на части прямо посреди улицы. Брызжа слюной, старик материл и щенка, и его хозяина так, что Даррел решил больше не выгуливать Тоби в том районе. Обученный горьким опытом он и в этот раз ждал подобного скандала, но юноша ни о чём таком даже не думал.

– Он меня даже не испачкал. – Молодой человек рассмеялся.