В тени Гоголя
Описание
В данной работе автор исследует жизнь и творчество Николая Васильевича Гоголя, рассматривая его произведения сквозь призму собственных размышлений. Автор обращает внимание на особенности его стиля и на то, как они отражают его внутренний мир. Книга представляет собой глубокий анализ, основанный на внимательном изучении жизни и творчества писателя. Изучение творчества Гоголя, как и его жизни, позволяет лучше понять его место в истории русской литературы. Работа исследует влияние Гоголя на последующие поколения писателей и его роль в развитии русской культуры.
«Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная».
Хожу и спрашиваю: — Вы случайно не знаете, как похоронили Гоголя? В смысле — погребли. На какой день, в каком виде? — Никто не знает. Литератор здесь в редкость, книг о Гоголе нет, да и в книгах на эту тему обыкновенно не пишут.
А началось с того, что один старик откуда-то слышал и помнил и поинтересовался у меня в разговоре, правда ли, что Гоголя зарыли живым, преждевременно, и это потом объявилось, чуть ли не в наши дни, когда вскрывали могилу. Говорят, он лежал на боку.
Никогда не слышал. И вдруг меня точно ударило, что всё это так и было, как старик говорит, и я это знал всегда, знал, не имея понятий на этот счет, никаких фактических сведений, но как бы подозревал, допускал, в соответствии с общим выводом из облика и творчества Гоголя. С ним это могло случиться. Уж очень похоже. Уж очень беспокоился Гоголь, что это произойдет, и пытался предостеречь, отвратить. Завещание, которое он предусмотрительно обнародовал за шесть лет до кончины, поверяя тайные страхи целому свету, гласило первым же пунктом:
«Завещаю тела моего не погребать по тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться… Будучи в жизни своей свидетелем многих печальных событий от нашей неразумной торопливости во всех делах, даже и в таком, как погребение, я возвещаю это здесь в самом начале моего завещания, в надежде, что, может быть, посмертный голос мой напомнит вообще об осмотрительности».
Но он был мнителен, капризен, любил преувеличивать, последние же годы, по мнению многих, страдал душевным расстройством, и его словам, естественно, могли не придать значения. Кто же поверит человеку, напечатавшему завещание в книге, как афишу о собственной смерти, который после этого, словно в насмешку, в издевательство над собой, продолжает жить и жить, измышляя поправки, оправдания на свое завещание и новые заветы, капризы?..
Иногда кажется, что Гоголь умирал всю свою жизнь, и это уже всем надоело. Он специализировался на этом занятии, и сравнение с погребенными заживо вырывалось у него так часто, как если бы мысль о них неотступно его точила и мучила. Не просто — о смерти, но именно — о живом мертвеце, обреченном на физический ужас насильственного погребения. «Страшную муку, видно, терпел он. — Душно мне! душно!..»
Гоголь носил в груди чувство гроба, и пророческий голос его звучал поэтому с какой-то надтреснутой, подземной глухотой, с неприличным подвизгиванием, подвыванием: «Соотечественники! страшно!..»
«Несчастный вздрогнул. Ему казалось, что крышка гроба захлопнулась над ним, а стук бревен, заваливших вход его, казался стуком заступа, когда страшная земля валится на последний признак существования человека» («Кровавый Бандурист», 1832 г.).
Подобными намеками, прогнозами — иной раз неосознанными, преподанными с комическим вывертом, в другие же моменты звучащими мрачным, прямым предзнаменованием — полон Гоголь. Сейчас приходится лишь удивляться, как, слыша это — не слышали, видя — не уразумели. Впрочем, сам он заранее дал тому объяснение. Последние десять-двенадцать лет его жизни прошли в тумане того невнятного состояния, о котором он предупреждал в завещании и которое, будучи одной из душевных тайн его, в более обширном размере отразилось на умонастроении Гоголя и его литературных трудах. В статье 1846 года «Исторический живописец Иванов» (Письмо к М. Ю. Вьельегорскому), вошедшей в «Выбранные места из переписки с друзьями», он так описал этот переходный, как ему рисовалось, на самом же деле большой, завершающий период своей жизни и деятельности:
Похожие книги
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
В 1977 году Дэвид Берковиц, известный как Сын Сэма, был арестован за серию убийств в Нью-Йорке. Он утверждал, что ему приказывала убивать собака-демон. Журналист Мори Терри, усомнившись в версии Берковица, провел собственное десятилетнее расследование, которое привело его к предположению о причастности к преступлениям культа в Йонкерсе. Книга "Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма" – это глубокий анализ этого запутанного дела, основанный на собранных Терри доказательствах и показаниях свидетелей. Терри предполагает, что действия Берковица могли быть частью более масштабного плана, организованного культом, возможно, связанным с Церковью Процесса Последнего суда. Книга исследует не только убийства Сына Сэма, но и другие ритуальные убийства, которые, по мнению Терри, могли быть совершены в США. Это захватывающее чтение для тех, кто интересуется криминальными расследованиями, тайнами и мистикой.
1917. Разгадка «русской» революции
Российская революция 1917 года – результат продуманного внешнего вмешательства, а не случайного стечения обстоятельств. Книга Старикова исследует скрытые причины, раскрывая заговор, организованный против России. Автор утверждает, что Германия и ее союзники использовали революционеров и политиков для свержения царизма. Книга анализирует ключевые события, такие как проезд Ленина в «пломбированном» вагоне, и предлагает альтернативную интерпретацию событий, обвиняя внешние силы в распаде Российской империи. Автор утверждает, что уроки этой катастрофы должны быть учтены, чтобы избежать повторения в будущем. Книга предоставляет новый взгляд на исторические события, вызывая дискуссии и побуждая читателей к размышлениям о роли внешнего влияния в судьбе России.
10 мифов о 1941 годе
Книга "10 мифов о 1941 годе" Сергея Кремлёва – это мощный ответ на искажения исторических фактов, используемых для очернения советского прошлого. Автор, известный историк, развенчивает распространённые мифы, предлагая объективную картину событий 1941 года. Он не только опровергает антисоветские мифы, но и предлагает альтернативную, основанную на фактах, интерпретацию причин и последствий трагедии. Книга основана на глубоком анализе исторических документов и свидетельств, что делает её ценным источником информации для понимания сложной ситуации того времени. Книга адресована всем, кто интересуется историей Великой Отечественной войны и желает получить объективное представление о событиях 1941 года.
188 дней и ночей
В "188 днях и ночах" Вишневский и Домагалик, известные авторы международных бестселлеров, экспериментируют с новым форматом – диалогом в письмах. Популярный писатель и главный редактор женского журнала обсуждают актуальные темы – любовь, Бог, верность, старость, гендерные роли, гомосексуальность и многое другое. Книга представляет собой живой и провокативный диалог, который затрагивает сложные вопросы современного общества. Письма, написанные от лица обоих авторов, раскрывают разные точки зрения на эти темы, создавая увлекательный и интригующий опыт чтения. Книга идеальна для тех, кто интересуется публицистикой, семейными отношениями и современными социальными проблемами.