И в шутку, и всерьез

«Упрямец Керабан» родился из анекдота. Подобных произведений немало в мировой литературе. Достаточно вспомнить гоголевского «Ревизора». Да и у самого Верна аналогичные завязки уже встречались — скажем, в знаменитом романе «Вокруг света в восемьдесят дней». Правда, в новом произведении герои путешествуют «всего лишь» по Черному морю. Меняется и сам характер путешествия: вместо стремительной кругосветки Филеаса Фогга на самых современных для того времени видах транспорта читателю предлагается медленное в «старотурецкой» манере странствие на традиционных, ставших в какой-то мере архаичными средствах передвижения. Здесь, конечно, не только противопоставляется западноевропейская активность османской степенности, даже некоторой заторможенности — речь идет прежде всего о другом жанре романа.

Завязка «Керабана» шутлива. Вряд ли в жизни могло произойти то, что случилось в романе: вместо пустячной переправы в городских границах совершается путешествие длиной в три тысячи километров, на которое титульный герой тратит в сто тысяч раз больше денег, чем потребовалось бы на уплату налога, столь возмутившего «бережливого» коммерсанта. И хотя автор пытается уверить нас, что богачам, мол, свойственны прихоти, порой весьма и весьма разорительные (вспомните историю уничтожения дорогостоящей плантации тюльпанов ван Миттенами), все-таки сюжет романа очень далек от реальной жизни. Это ощущал и автор, признававший идею, на воплощение которой его герой тратит столько сил, откровенным «ребячеством»[1]. С полным правом книгу можно назвать литературной шуткой, где бытовые подробности перемежаются драматическими эпизодами и пейзажными зарисовками. Впечатление такое, что основная задача писателя — просто позабавить читателя. К концу этого веселого повествования положительные персонажи оказываются живыми-здоровыми и даже не понесшими сколько-нибудь заметных потерь, исключение составляет главный герой, Керабан — но ему-то и поделом! Впрочем, и ущерб неисправимого упрямца не так уж велик: потерял он — не считая, разумеется, дорожных расходов — всего-то одну старую карету. Словом, перед нами роман-комедия с элементами героики. Современный читатель легко найдет тут сходство со стандартным голливудским кинофильмом: та же непритязательность, неподлинность опасных ситуаций, те же обязательные победы положительных героев над отрицательными и столь же обязательный счастливый конец. И схожесть эта далеко не случайна. По свидетельству внука писателя, Ж. Верн работал над «Керабаном» с постоянной мыслью о сцене. Уже во время публикации текста в журнале Этцеля роман был передан в пятиактную пьесу, премьера которой состоялась 3 сентября 1883 года и закончилась полным провалом, хотя — опять же по мнению Жана Жюль Верна — главным достоинством романа были именно диалоги, писанные с мыслью о театре.

Впрочем, стоит сказать, что первоначально задумка истории, вылившейся в «Упрямца Керабана», была несколько иной. Автор хотел отправить своего героя путешествовать вокруг Средиземного моря, но потом почему-то изменил место действия. В целом к этой перемене Верн, видимо, не был готов, поэтому он и использует еще раз удачно зарекомендовавший себя десять лет назад в истории Филеаса Фогга прием: путешествие должно закончиться в строго фиксированный срок. Это временное ограничение хорошо было использовано автором: он смог отказаться от подробных описаний городов и весей, оставляемых позади путешественниками, сколь бы интересны ни были эти места. Правда, иногда Жюль Верн все же упоминает кое-что из известных ему достопримечательностей, намекая читателю о солидности своих познаний в этой области и одновременно словно извиняясь перед ним: «Прошу, мол, прощения, но подробно об этих «декорациях» писать сейчас не ко времени — надо привести героев к финишу точно в срок». Познавательная ценность романа от этого, конечно, проигрывала, но автор вполне сознательно подчеркивал отличие художественного произведения от путеводителя.