В сердце моем навсегда

Нью-Йорк, март 1879 года

— Мне не нужна балаболка.

Лиза Антония Холл искоса взглянула на говорившего, слегка скривила губы и задумалась. Посетители ее заведения, как правило, высказывали свои предпочтения. Не было ничего необычного в том, что кто-то просил брюнетку с осиной талией и широкими бедрами или пышнотелую рыжую девушку со стройными лодыжками. Просьба о молчаливой партнерше была несколько необычной, но все же не очень удивила миссис Холл. Со свойственной ей привычкой она быстро и легко оценивала своих клиентов и всегда доверяла собственным суждениям. Стоящий перед ней мужчина показался ей одним из тех, кто не станет терять время на милые глупости.

Он уже развязал черный галстук, концы которого небрежно свисали на белоснежную сорочку, И теперь большой ладонью потирал затылок, одновременно тонкими пальцами массируя мышцы у основания шеи. Фрак был расстегнут и позволял видеть серо-голубой атласный жилет. Блеснуло серебряное шитье, когда мужчина глубоко вдохнул и медленно выдохнул воздух.

Лизе стало ясно, что он пытается подавить нетерпение. Она одобрительно улыбнулась, поднимая взгляд от плоского живота к лицу незнакомца. Интересное лицо, она бы наверняка его запомнила, если бы видела раньше. Красивые черты искажены нетерпением, рот мрачно сжат в тонкую линию, в уголках залегли крохотные складки. Все это придавало лицу слишком напряженное выражение, не гармонирующее с его красотой. Желваки ходили под челюстью, на мгновения сглаживая впадины под скулами.

Глаза миссис Холл слегка прищурились, когда она внимательно присмотрелась к цвету его лица. Кожа была бронзовой, с золотисто-медным отливом. У нее промелькнула мысль, что в нем, возможно, есть примесь индейской крови, а в этом случае ей придется позвать Сэмюэля и указать ему на дверь. Но до этого не дошло. Миссис Холл пришла к выводу, что бронзовым загаром его наградили солнце и ветер, и испытала от этого облегчение. Она не уверена, что Сэмюэль смог бы его выставить. Лиза Антония Холл ничуть не смутилась, когда посетитель ответил ей столь же пристальным взглядом. В его черных глазах не было улыбки. Дуги бровей лишь слегка поднялись, намекая на некое превосходство, которое могло бы запугать менее отчаянную женщину. Нимало не смущаясь, она перевела взгляд на его волосы. Они были густыми и блестящими, слишком длинными сзади, и там, где ложились на белоснежный воротник, казались пролитыми на чистый лист бумаги чернилами. Она чуть было не протянула руку, чтобы убрать их. Но сдержалась и стала теребить браслеты, выравнивая застежки и одновременно прикидывая, что ей делать.

Взгляд ее упал на черную кожаную сумку у его ног. Интересно, что в ней. Смена одежды? Образцы спиртного? Она поняла, что была бы горько разочарована, если бы он оказался предлагающим виски коммивояжером. Вопросительно взглянув на него, она обрадовалась, когда он просто молча уставился на нее и не стал ничего объяснять.

— У меня есть на примете девушка, которая вам подойдет, — наконец произнесла миссис Холл с обаятельной улыбкой. — Она сейчас наверху. Доверитесь моему выбору или хотите, чтобы я вас сперва познакомила тут, внизу? Если она не соответствует вашему вкусу, подберем кого-нибудь еще.

Он плавным движением поднял свою кожаную сумку.

— Если она не увлекается звуками собственного голоса, то именно такая мне и нужна, — сухо ответил он. И бросил взгляд в сторону широкой, покрытой ковром лестницы. — Куда пройти наверху?

Миссис Холл заколебалась. Браслеты на ее левой руке звякнули, когда она слегка подняла ее.

— Налево, — сказала она. — Затем третья дверь направо. Ее зовут М…

Она осеклась, так как он слегка прижал к ее губам палец. Покачал головой и впервые улыбнулся. Если бы улыбкой засветились и его глаза, то лицо преобразилось бы.

— Не хочу знать, — сказал он. — Я не собираюсь знакомиться с ней настолько близко.

Мадам полагала, что давно уже выработала иммунитет против мужских прикосновений, и все же ощущала на своих губах прикосновение его пальца еще долго после того, как он его убрал. Она смотрела, как он поднимается по лестнице, и чувствовала прилив желания. Сердце сильно билось в груди.

Она почти не обратила внимания на то, в какую сторону он свернул, поднявшись до лестничной площадки.

Он повернул медную ручку и распахнул дверь. В комнате, освещенной только мигающей масляной лампой на столике у кровати, было темно. Его силуэт на фоне света газовых рожков в холле за спиной казался устрашающе огромным. Мгновение он стоял на пороге, пока глаза привыкали к полумраку, и всматривался в комнату. На кровати что-то шевельнулось. Проститутка села и уставилась на него. Она не произнесла ни слова.

И этим уже понравилась ему.

Шагнув в комнату, он бросил сумку на столик прямо у входа и ударом каблука захлопнул за собой дверь. Сняв вечерний фрак, небрежно повесил его на спинку стула и оглядел комнату, едва удостоив мимолетным взглядом широкую кровать и сидящую на ней проститутку.