В поисках настоящего

– А мне кажется вы понапрасну теряете время, – сказала Алиса.

– Как бы не так! – возмутился Шляпник. – Время не потеряешь… ни на того напали!

Взяв заварочный чайник, Шляпник налил из него в чашку мышь, которая сонно встрепенулась:

– Конечно, конечно… Я с вами полностью согласна… – чтобы тут же вновь уснуть.

– Ты со Временем, небось, никогда и не разговаривала? – встрял в разговор Мартовский Заяц.

– Хотя я и не разговаривала, – Алиса стояла на своем, – но зато никогда не задумывалась, как убить время…

Шляпник, Заяц и Мышь от ее слов оцепенели от ужаса, затряслись, скукожились, не переставая боязливо оглядываться на сотни часов, грозно тикающих позади них.

– Время этого не любит… – прошептал Шляпник.

– Вот… а с нами оно поссорилось… – подхватил Мартовский Заяц.

– И теперь у нас все время шесть часов.

Наши упущенные шансы, недосказанные слова, нереализованные желания или несовершенные поступки никуда не уходят, дожидаясь, когда кто-нибудь, наконец-то, поставит за ними точку. И даже когда придет Конец Времен, и ВСЕ обратиться в НИЧТО, останутся лишь наши незавершенности, одиноко болтающиеся в пустоте, в бесконечном ожидании…

Пока я сидел на крыше, солнце уже три раза успевает расцвести и угаснуть. Кому-то это может показаться чересчур, но по мне – в самый раз. Главное, я получаю огромное удовольствие, наблюдая за движением огненного диска по небосклону и ночным мерцанием звезд.

Нет, конечно же, мне периодически приходится слезать вниз… Попробовал бы хоть кто-нибудь остаться под солнцем в такое пекло – с ума можно сойти. Это во-первых. Во-вторых, любой разумный человек догадается, что мне необходимо питаться (не святым же духом, в самом деле) и ходить в туалет (не буду же я это делать прямо с крыши в океан – понимаю, что никто не увидит, но все же…).

Поэтому сейчас, когда солнце начало усердно пылать, изводя меня ультрафиолетом, я встаю, надеваю плавки, собираю усердно спрессованные мной алюминиевые банки-блинчики из под «Доктора Пеппера» и, зажав свободной рукой нос, с разбега ныряю «солдатиком» в соленые изумрудные волны.

Немного поборовшись с плотью воды, я выныриваю у самой лестницы и, зацепившись рукой за нижнюю ступеньку, которая почти касается кромки океанской глади, закидываю мусор внутрь тамбура. И только затем, приложив совсем немного усилий, забираюсь туда сам. Пробежав по давящему духотой вагону, спасаюсь бегством в свое купе. Здесь меня ждет кондиционер (благослови его, Господи!), банка холодного, после коридора кажущегося вообще ледяным, любимого напитка и интересная книжка (правда еще не знаю какая, ведь прошлую я уже дочитал, а новая еще не появилась). Оказывается, ждет меня «Почерк Леонардо» Дины Рубиной. Но, несмотря на интригующее начало романа, я, уморенный жарой, погружаюсь в благословенный кондиционером сон.

Проснувшись, наскоро чем-нибудь перекусив, вооружившись веником и тряпками, я начинаю ежедневную уборку всего вагона – возьму старту с тамбура и коридора, пройдусь по всем купе и уже в последнюю очередь почищу туалеты. И все… Я свободен на весь оставшийся свет и тьму! Опять могу лезть на крышу, захватив с собой еды и питья, книжку и магнитофончик-бумбокс, чтобы заняться своим любимым делом – лениться.

Как раз подстраиваясь под мой распорядок, солнце перестает нещадно жалить, и уже ничто не стоит у меня на пути – стянув плавки (бесстыдно хвалясь перед солнцем своим достоинством) и вытянув длинные ноги, можно поджаривать тело, предавая ему равномерный аппетитный оттенок «а-ля курочка гриль», ненадолго прерываясь лишь для того, чтобы в очередной раз нырнуть в прохладную синеву. Блеск!