В поисках дракона

Всякому начинанию, увенчанному впоследствии титулом «экспедиция», обычно предшествуют долгие месяцы тщательной подготовки. Разрабатывается план, получаются разрешения и визы, составляются списки и уточняется маршрут, аккуратно обклеиваются ярлыками горы поклажи и ящиков с оборудованием, наконец, решается вопрос о доставке их к месту назначения всеми видами транспорта, начиная с океанского лайнера и кончая вереницей босоногих носильщиков. Ничего подобного не было сделано перед поездкой в Индонезию. Когда мы с кинооператором Чарльзом Лейгусом поднимались в Лондоне по трапу в самолет, имея в кармане билет до Джакарты, я, надо признаться, уже сожалел о проявленном легкомыслии.

Оба мы отправлялись в Юго-Восточную Азию впервые; ни он, ни я не говорили по-малайски[1], а в Индонезии у нас не было ни одного знакомого. Вдобавок за пару недель до отъезда мы приняли решение не нагружаться особенно провизией: двое всегда смогут прокормиться — даже там, где экспедиция из десяти человек обречена на голодную смерть. По тем же соображениям мы не стали заранее договариваться о месте жительства: вопрос о том, где мы будем ночевать в течение следующих четырех месяцев, оставался открытым. Правда, мы все же посетили индонезийское посольство в Лондоне. Нас приняли чрезвычайно любезно и обещали отправить в Индонезию письма в соответствующие инстанции с извещением о предстоящей экспедиции и просьбой оказать содействие. Но, зайдя в посольство накануне отъезда, мы выяснили, что там перепутали даты и письма еще не отосланы. Один из дипломатов предложил захватить письма с собой и опустить их в почтовый ящик прямо в Индонезии.

Нанизанная на экватор Индонезия протянулась на три тысячи миль[2] от Суматры на западе до Новой Гвинеи (Ириана) на востоке; страна включает крупные острова — Яву, Суматру, Сулавеси, основную часть Калимантана и тысячи мелких островков. Мы собирались переезжать с острова на остров, снимая людей и животных в привычной среде обитания. Конечной целью был лежащий в центре архипелага крохотный островок Комодо — длиной двадцать две и шириной двенадцать миль. Туда нас влекла одна из самых поразительных диковин живой природы — гигантский ящер, сохранившийся до наших дней.

Хотя существование этого чудовища было научно доказано много лет назад, о нем ходило множество легенд, одна страшнее другой. В них мелькали огромные лапы, жуткие зубы, покрытое броней туловище и огненно-желтый язык. Эти легенды привозили рыбаки и ловцы жемчуга, которые отваживались бросить вызов опасным рифам, окружающим некогда необитаемый остров, по праву считающийся одним из самых недоступных в Зондском архипелаге. В 1910 году офицер голландской колониальной пехоты снарядил экспедицию на Комодо, где убедился воочию, что слухи были верны. В доказательство он привез на Яву шкуры двух убитых им гигантских ящеров и подарил их голландскому зоологу Оувенсу. Именно Оувенс первым описал это поразительное животное, назвав его Varanus Komodoensis (комодский варан). Широкая публика тут же окрестила его «драконом острова Комодо».

Участники последующих экспедиций установили, что животное — плотоядное, питается мясом диких кабанов и оленей, которые в изобилии водятся на острове, не брезгует падалью, а при случае и охотится. Ящеров обнаружили затем на соседних островах Ринджа и Флорес. Нигде больше драконы не водятся. Совершеннейшей загадкой остается ряд обстоятельств, связанных с его появлением.

Комодский ящер — потомок доисторических гигантов, чьи ископаемые останки находили в Австралии. Древнейшим из них, как считают, около шестидесяти миллионов лет. Между тем Комодо является вулканическим островом сравнительно недавнего происхождения. Почему драконы обитают только там и как они попали на остров? Непонятно.

Столь же непонятно было и то, как мы с Чарльзом попадем на Комодо. В Лондоне никто нам подсказать не мог. Оставалось надеяться, что ситуация прояснится в столице Индонезии.

Улицы Джакарты начисто лишены восточного колорита. Ряды аккуратных белых бунгало под черепичными крышами, отели из бетона и стекла, кинотеатры, похожие на окаменелые разноцветные воздушные шары, редкие старинные здания со строгими классическими фасадами, построенные голландцами в колониальную эпоху, — все это напоминало тропический город в любой другой части света. Зато жители в отличие от архитектуры куда менее подверглись западному влиянию. Мужчины в основном одеты в саронги (домотканые юбки длиной по щиколотку), головы украшают черные бархатные шапочки — пичи, некогда бывшие частью мусульманского одеяния, а в молодой республике ставшие символом национального единства.