В погоне за любовью

«…А теперь к местным новостям. Вчера в «Гринейкс», центр реабилитации больных с травмами позвоночника, прибыл неожиданный посетитель. Чемпион «Формулы-1» Рафаэль Сантини прилетел туда на вертолете и, пообщавшись с пациентами и персоналом, сделал крупное пожертвование. По заявлению заведующей «Гринейкс» Джин Коллинз, все остались довольны этим визитом, – тараторил радиоведущий. – Готов поспорить, больше всех обрадовались женщины. Репутация Сантини вне трассы не менее легендарна, чем его репутация гонщика, если вы понимаете, что я имею в виду! Прежде чем перейти к прогнозу погоды, скажи, Кейт, что ты думаешь о Рейфе Сантини?

– Признаюсь, Брайан, я нахожу его сексуально привлекательным, но вернемся к погоде…»

Раздраженная веселым голосом ведущей, Иден выключила радио и уставилась на медленно ползущую вереницу автомобилей. Ну почему ремонтные работы на дороге начались именно сегодня?! Она нетерпеливо барабанила пальцами по рулю, не желая признавать, что ее напряженное состояние в большей степени связано с волнением, чем с опозданием. Подъехав наконец к отелю, Иден подумала, что вчера вечером ей не следовало пить второй бокал вина. Из-за этого она проспала и у нее раскалывалась голова.

Ее высокие каблуки постукивали по мраморному полу фойе; мимолетный взгляд, брошенный в зеркало, убедил Иден в том, что она выглядит сдержанно и элегантно в кремовом брючном костюме и заплетенными в косу светлыми волосами. Но под маской внешней невозмутимости пряталось смятение. Иден мысленно отругала себя: у нее нет причин для беспокойства.

– Вы опоздали, – произнес с итальянским акцентом охранник, глядя на ее удостоверение. – Пресс-конференция уже началась.

– Я тихо проскользну, – пообещала Иден. Она очень на это надеялась. Последнее, чего ей хотелось, – это привлекать к себе внимание. Если бы она приехала вовремя, то уже находилась бы среди других журналистов, никем не замеченная.

В конференц-зале яблоку негде было упасть, и это ее не удивило. Рафаэль Сантини редко давал интервью. Он ненавидел прессу, в то время как та сообщала о каждом шаге гонщика, вмешиваясь в его частную жизнь. После того, как три года назад с его братом Джанни произошел несчастный случай и газеты сообщили, что в аварии виноват Рейф, его ненависть к папарацци стала патологической. Даже будучи победителем «Формулы-1», отвечая на вопросы журналистов, он ограничивался несколькими сжатыми фразами.

Только опустившись в одно из свободных кресел в последнем ряду, Иден осмелилась поднять глаза и посмотреть на сцену. Она все утро готовилась к этому моменту. Узнав, что ей снова предстоит встретиться с Рейфом, она несколько дней была сама не своя. Когда девушка увидела его поразительно красивое лицо, ей пришлось сделать глубокий вдох и снова отвести взгляд.

Рафаэль Сантини выглядел усталым, но старался скрыть это под маской вежливой заинтересованности. Точеные черты лица, орлиный нос и черные глаза, блестевшие из-под густых черных бровей, действовали как магнит на всех женщин, сидевших в зале. Но даже издалека Иден заметила, как ему не терпелось поскорее уйти, как твердо были сжаты его губы, как он вертел в руках ручку. Его губы улыбались, но глаза оставались холодными. Когда Рейф посмотрел в ее сторону, его тело внезапно напряглось, и Иден вжалась в кресло. Разумеется, Сантини не мог знать о ее присутствии. Ему было известно, что она работает журналисткой в Уэллворсе. В конце концов, они ведь именно там и познакомились. Он может предположить, что она сохранила связь с центром реабилитации, но вряд ли ожидает увидеть ее на пресс-конференции. Возможно, ей это просто показалось.

Но неужели он с самого начала не понял, что она здесь? Они оба обладали шестым чувством и могли ощутить близость друг друга даже в переполненной комнате. Иден давно забыла об этом и сожалела, что воспоминания посетили ее в столь неподходящий момент. Она знала Рейфа как страстного любовника, который потрясающе занимался с ней сексом, но не более того. Она порвала бы с ним сама, если бы он не сделал этого раньше на глазах у посторонних. Иден до сих пор не могла забыть ту боль, которую он причинил ей этим поступком. Мысли о былой страсти вихрем ворвались в ее размеренную жизнь.

Какая-то женщина из первого ряда спросила Рейфа, что он думает о своих шансах на победу в кубке Сильверстоуна, и он немного расслабился; от его сексуальной улыбки у Иден по спине побежали мурашки.

– Я не думаю, – ответил Сантини с присущей ему беспечной надменностью. – Я собираюсь выиграть. Машина в отличной готовности, и я тоже, – хрипло добавил он, подмигнув молодой журналистке, которая, очевидно, подпала под действие его чар. На это зал ответил взрывом хохота. Рейфа не зря окрестили Итальянским Жеребцом: рассказы о его многочисленных любовных похождениях не сходили со страниц бульварной прессы.