В плену твоих желаний

Лондон

Май 1822 года

Дорогая Шарлотта!

Я слышал, что ваша бывшая воспитанница, леди Венеция, снова отказала весьма достойному претенденту на ее руку. Как незаинтересованный наблюдатель, могу предположить, что эта леди слишком буквально восприняла ваши наставления и правила поведения девушек из благородных семей. Если она не перестроится, то в конечном счете добьется только одного – пополнит ряды старых дев.

Ваш кузен Майкл.

«Дочери – какая-то кара небесная, посылаемая Господом на головы мужчин», – с грустью думал о своей участи Квентин Кемпбелл, граф Дунканнон. Его двадцатичетырехлетняя дочь постоянно доводила отца до белого каления. Он надеялся, что пребывание в Пансионе благородных девиц миссис Шарлотты Харрис пойдет Венеции на пользу и она будет более покорной и сдержанной, но вместо этого девушка стала еще более дерзкой. Видно, она унаследовала от своей матери не только красивую внешность, но и ее упрямый характер. А он уже сыт этим по горло.

Граф застал дочь на кухне их лондонского особняка за приготовлением мерзкого лечебного зелья, которое предназначалось только ему. Венеция очень верила в целебные свойства этого напитка.

– Как ты посмела отказать виконту, после того как я дал согласие на помолвку? – грозно ревел он.

Спокойная, словно высокогорное озеро, Венеция продолжала растирать высушенный багровый цветок в порошок.

– Если бы ты прежде посоветовался со мной…

– Советоваться с тобой?! Чтобы ты отвергла еще одного отличного парня? – Граф еле сдерживался. – Что не устроило тебя на сей раз? Его изысканные манеры? Открытое лицо и широкая улыбка? Его элегантная внешность?

– Он мне вообще не нравится, – спокойно ответила Венеция со своей обычной, сводившей его с ума полуулыбкой.

– Он ей не нравится! Элегантный, красивый, с большими деньгами…

– В точности как мой ридикюль. – Девушка высыпала багровый порошок в стакан с водой. – К сожалению, он какой-то безликий – ни рыба ни мясо. Да и умом не блещет.

Беда в том, что его дочь слишком умна и поэтому отталкивает мужчин.

– Милорд? – Это был голос дворецкого.

Граф недовольно взглянул на него, переминавшегося у порога:

– В чем дело?

– Мистер Сайкстон и еще несколько джентльменов просят вас принять их.

Дунканнон напрягся. Сайкстон и его люди здесь, в Лондоне? Должно быть, случилось нечто ужасное.

– Проводите их в мой кабинет.

Когда дворецкий удалился, Квентин сердито посмотрел на дочь:

– Тебе повезло, милочка. Мы продолжим наш разговор позже, за обедом.

В ее глазах отразилось беспокойство.

– Эти люди появились здесь из-за Шотландского Мстителя, папа? Ты ведь помнишь, что сказал врач, – тебе нельзя волноваться.

– Ха! Врачи! Все они сплошь дураки. Много они знают!

– Они знают достаточно. – Венеция протянула отцу стакан с целебным напитком: – Ты должен принять лекарство, прежде чем отправишься на встречу.

– Не желаю пить это зелье, будь оно проклято!

Она всегда нянчится с ним, словно с больным! Надо бы быть с ней построже, хотя по отношению к ее покойной матери он никогда этого себе не позволял. Но в такие дни, как сегодня, когда она так напомнила ему Сюзанну, это было чертовски трудно.

– Я сам разберусь с этими людьми, хорошо? И не забивай всякой ерундой свою юную головку.

Девушка заупрямилась:

– Дай я хотя бы помогу тебе подняться по лестнице.

Она попыталась взять отца под руку, но он грубо оттолкнул ее, испытывая ужас при одной мысли о том, что его красавица дочь приблизится к ожидавшим его головорезам.

– Это совершенно не твое дело, так что не суйся, когда не просят!

Его яростная вспышка заставила изумленную девушку издрогнуть.

– Прекрасно, поступай как знаешь.

Он начал было извиняться, но тут же спохватился и замолчал. Все слишком серьезно. Нельзя допускать, чтобы она совала нос в его дела.

Останавливаясь каждые две ступеньки, чтобы отдышаться, граф начал медленно подниматься по лестнице. Будь проклят чертов Лахлан Росс и его притязания! Почему этот дьявол никак не оставит его в покое?

Ему следовало понять, что он попал в беду, как только Росс объявился в Лондоне. Тогда молодой баронет потребовал вернуть ему то, что, по его мнению, принадлежало его семье и клану Россов. Но Квентин без всяких объяснений отверг притязания лэрда, твердо решив для себя, что никогда не откроет тайну своего прошлого ни Россу, ни кому-либо другому.