В плену безудержных желаний

Ашраф очнулся от звука хлопнувшей двери и почувствовал во рту вкус крови. Крови и пыли.

Он лежал на животе, голова и ребра горели от боли. Где-то неподалеку послышались громкие голоса. Он открыл глаза и напряг слух, пытаясь что-нибудь разобрать сквозь стучащую в голове боль.

Было темно, и только сквозь маленькое окошко под потолком просачивался слабый лунный свет.

Завтра его убьют. После того, как прибудет Кадри, чтобы заплатить за его похищение и насладиться зрелищем публичной казни.

Ашраф скрипнул зубами.

Конечно, за всем этим стоял Кадри. Кто бы еще осмелился? В последние годы правления отца Ашрафа Кадри был здесь главарем местной банды.

Старый шейх не спешил решать проблемы самой отдаленной и бедной провинции. Пока Кадри творил произвол, ему ничего не грозило.

Но Ашраф был сделан из другого теста. Старый шейх умер, и он начал проводить реформы, которые в скором времени грозили оставить Кадри не у дел.

Так что на пощаду похитителей рассчитывать не приходилось. Кадри не стал бы требовать выкуп за его освобождение.

Чтобы запугать народ, нет лучшего способа, чем расправиться с новым шейхом. Доказать, что законы в этих далеких горах ничего не значат.

Ашраф проклинал свое нетерпение. Торопясь увидеть новый ирригационный проект, он отправился в путь с одним телохранителем и проводником. Места здесь считались безопасными.

Безопасными!

Он подумал о Басиме, который на полном скаку слетел с лошади, споткнувшейся о растяжку между двумя валунами. Ашраф спешился, чтобы ему помочь, и тут же оказался в окружении бандитов.

Жив ли Басим или так и остался лежать в пустыне, без всякой помощи?

Ашраф скрипнул зубами.

Но сейчас гнев не мог ему помочь. Только холодный расчет. Нужно было найти выход или способ сообщить о своем местонахождении.

Отец не раз говорил, что ему просто дьявольски везет. Это была не похвала, а, скорее, насмешка. Но впервые Ашрафу захотелось, чтобы старый шейх оказался прав. Немного удачи, и он сможет отсюда выбраться.

Шорох в углу привлек его внимание. Он был не один.

Забыв о боли, Ашраф вскочил, но его тут же отбросило в сторону. Правая рука оказалась прикованной цепью к стене. Еще один стремительный поворот, и вот он уже стоял спиной к стене, готовясь отразить удар.

— Ну, давай. Выходи. Покажи себя.

Ничего. Ни звука. Наконец он различил в темноте какое-то светлое пятно. Его охранник — блондин?

Ашраф моргнул. Это была не галлюцинация. — Вы кто? — спросил он.

Молчание.

Ашраф перешел на французский, потом на английский и, наконец, услышал тихий свистящий выдох.

Значит, англичанин. Или американец. Молчание затянулось, подстегнув его напряжение.

— Вы не знаете? — Это был шепот, словно говорящий боялся, что их могут подслушать.

Ашраф нахмурился. Удар по голове повредил его слух? Это было невозможно, тем не менее… — Вы что, женщина?

— Значит, вы не один из них.

— Что значит — не один из них?..

— Не из тех, кто привез меня сюда. Не из тех… — Ашраф услышал дрожь в ее голосе, — кто меня похитил.

— Определенно. Ведь меня тоже похитили.

За что этим бандитам будет хорошо заплачено. Но Ашраф не собирался умирать в этом, судя по запаху, овечьем загоне. Хотя цепь и наручники говорили, что это место использовалось и для других целей. Ходили слухи, что Кадри был замешан в продаже людей. Были случаи, что люди, в основном женщины, исчезали без следа.

Бледное сияние приблизилось. Теперь Ашраф мог видеть лицо. Светлые волосы, бледная кожа, прячущиеся в темных провалах глаза.

— Вы ранены? — спросил он.

Казалось, этот вопрос удивил женщину.

— Кто… я? Это у вас кровь.

Ашраф опустил глаза. На груди был виден длинный след от ножа, но он уже почти не кровоточил. — Ерунда.

Несмотря на репутацию плейбоя, он какое-то время провел в армии и разбирался в ранах.

— Ну а вы как… в порядке?

Тори не знала, плакать ей или смеяться. Но слезы не могли помочь. А если она рассмеется, то смех может перейти в истерику.

— Всего несколько ссадин и синяков… — Тори повезло, она знала это. Несмотря на голодный блеск в глазах бандитов, они ее не тронули. Удар по лицу, от которого до сих пор у нее ныла щека, пожалуй, был самым болезненным.

— Где мы находимся? — Ашраф тоже старался говорить тихо, и странно, этот глубокий, мягкий голос действовал на нее успокаивающе.

— Где-то у подножия холмов. Я была в кузове и не могла видеть. — Тори обхватила себя руками, вспомнив свое путешествие. Ее посадили в закрытый со всех сторон кузов напротив мрачного бандита с висящим на поясе ножом.

— Здесь есть дорога?

— Немного в стороне отсюда. Последние несколько десятков метров я шла с завязанными глазами. — Вот почему на ее коленях были ссадины — не видя, куда идет, она то и дело спотыкалась и падала.

— За дверью есть охрана?

— Сейчас, думаю, нет.

Услышав удаляющиеся мужские голоса, Тори подкралась к двери и заглянула в щель. Никого. Она стала продвигаться вдоль стены, пытаясь найти какую-нибудь лазейку, но стена оказалась очень плотной.

— Где-то дальше есть свет. Лагерный костер, я думаю. Но здесь, похоже, никого.