В одном лице

Для начала расскажу вам про мисс Фрост. Вообще-то я обычно говорю, что стал писателем благодаря одному роману Чарльза Диккенса, который прочел в пятнадцать лет, но на самом деле еще раньше я встретил мисс Фрост и представил, как занимаюсь с ней сексом, — и вот тогда-то, одновременно с пробуждением сексуальности, проснулось и мое воображение. Ведь это наши желания делают нас теми, кто мы есть. Мне хватило какой-то минуты, исполненной тайного, но страстного волнения, чтобы возжелать сделаться писателем и заняться сексом с мисс Фрост — не обязательно именно в таком порядке.

Я познакомился с мисс Фрост в библиотеке. Библиотеки я люблю, а вот само это слово — как его ни склоняй — никак не могу нормально выговорить. Видите ли, мне трудно даются некоторые слова, в основном существительные — имена людей, названия мест и предметов, вызывающих во мне чрезмерное волнение, неразрешимые противоречия или панический страх. По крайней мере, к такому выводу пришли всевозможные преподаватели вокала, логопеды и психиатры, пытавшиеся меня вылечить — увы, безрезультатно. В начальной школе меня даже оставили на второй год из-за «серьезного расстройства речи» (не такого уж и серьезного). Сейчас мне глубоко за шестьдесят, да что там, почти семьдесят, и причины моих проблем с произношением меня больше не занимают. (Простите великодушно, но этиология может идти на хер.)

«Этиологию» я даже не пытаюсь произнести вслух, однако «библиотеку», поднатужившись, могу выговорить более-менее внятно. (Получается «бляблятека» — как у маленьких детей.)

Ирония в том, что первая моя библиотека была самая обыкновенная. Просто публичная библиотека в маленьком городке Ферст-Систер, штат Вермонт, — небольшое здание из красного кирпича, стоявшее на той же улице, что и дом моих бабушки с дедушкой. Я жил с ними на Ривер-стрит до пятнадцати лет — пока моя мать не вышла замуж во второй раз. Моего будущего отчима мама встретила на театральных подмостках.

Городская любительская труппа называлась «Актеры Ферст-Систер»; сколько себя помню, я не пропускал ни одной постановки нашего маленького театра. Моя мать была суфлером — подсказывала нужную реплику, если кто-то забывал слова. (А поскольку театр был любительский, слова забывали то и дело.) В детстве я был уверен, что суфлер — такой же актер, как и прочие, только по какой-то таинственной причине он не переодевается и не выходит на сцену, зато ни один диалог без него не обходится.

Когда мама познакомилась с моим будущим отчимом, он был новичком в труппе «Актеров Ферст-Систер». Он приехал преподавать в академии Фейворит-Ривер — без пяти минут престижной частной школе, куда в те годы принимали только мальчиков. Я с детства знал (с десяти-одиннадцати лет уж наверняка), что однажды, когда «достаточно подрасту», пойду туда учиться. В академии была своя библиотека, светлая и современная, но так вышло, что сначала я попал именно в публичную библиотеку Ферст-Систер и встретил там своего первого библиотекаря. (Кстати, проблем со словом «библиотекарь» у меня никогда не возникало.)

Что уж говорить, мисс Фрост произвела на меня куда более глубокое впечатление, чем сама библиотека. Долгое время (непростительно долгое) я знал ее лишь по фамилии. Все звали ее мисс Фрост; когда я с запозданием получил библиотечную карточку и познакомился с ней, она показалась мне ровесницей моей матери или чуть моложе. Моя тетя, дама крайне заносчивая, сообщила мне, что мисс Фрост «когда-то была просто загляденье», но я не мог вообразить себе мисс Фрост еще красивее, чем в день нашей встречи, — хотя мальчишкой я только и делал, что воображал. По словам тети, «когда-то» все холостые мужчины в городке укладывались перед мисс Фрост штабелями. Если же кто-то из них отваживался представиться ей по имени — ожидая того же в ответ, — тогда еще прекрасная библиотекарша, смерив его взглядом, ледяным голосом отвечала: «Меня зовут мисс Фрост. Замужем не была и не собираюсь».

В результате к моменту нашей встречи мисс Фрост оставалась незамужней; по непостижимым для меня причинам холостяки Ферст-Систер давно оставили попытки свести с ней знакомство.