В одно прекрасное детство

Самолёт летел по городу…

Да, да, это не ошибка! Он летел не НАД городом, а ПО городу.

Я уже знаю, вы сейчас скажете, так не бывает, самолёты летают только по небу, а по улицам — никогда!

Но не торопитесь. Пожалуйста, не торопитесь. Этот самолёт летел именно по городу, просто по городским улицам, прямо по тротуарам, где ходят пешеходы.

Он вылетел из дома на бульваре Космонавтов и полетел по проспекту Мира.

Один раз этот удивительный самолёт даже попробовал залететь в троллейбус номер четырнадцать, но у него ничего не получилось: троллейбусные двери оказались для него слишком узкими, а крылья — слишком широкими.

На того, кто управлял этим самолётом, даже закричали:

— Вы куда?!

В такси самолёт тоже не поместился, и тогда дед Петя решил тащить его на руках до самого того дома, где жил его внук, тоже Петя, которому он нёс этот самолёт в подарок.

Теперь вам понятно, почему самолёт летел не над городом, а по городу, по городским улицам, по тротуарам, где ходят пешеходы? Понятно?

Тогда слушайте дальше.

А в это самое время Петины родители как ни в чём не бывало поднялись на лифте на шестой этаж, отперли дверь своей квартиры, вошли в прихожую и вдруг… насторожились: мебель стояла совсем не на своих местах, все вещи были разбросаны, и можно было подумать, что недавно здесь пронеслась сильная буря или произошло ужасное землетрясение.

Вполне возможно, эта буря ещё бушевала в большой комнате, потому что оттуда доносилось какое-то непонятное гудение.

Мама удивлённо поглядела на папу, папа — на маму, и оба на всякий случай побледнели.

А загадочное гудение в большой комнате становилось всё громче и громче и наконец превратилось в какое-то непонятное завывание. Можно было подумать, что это воет голодный волк.

Тогда испуганная мама на цыпочках подошла к двери, заглянула в неё и чуть было не упала от неожиданности.

Мамины глаза широко открылись, она побледнела ещё больше и прошептала дрожащими губами:

— Тихий ужас!…

Она, может быть, и упала бы, но сзади её поддержал Петин папа. Через мамино плечо он тоже заглянул в большую комнату, перестал бледнеть, покраснел и тоже сказал:

— Тихий ужас!..

Он бы, наверное, сам упал от неожиданности, но, во-первых, был мужчиной и должен был поддерживать Петину маму, чтобы не упала она, а во-вторых, за его спиной оказалась стена, которая поддержала его, как он поддержал маму.

Прямо перед мамой и папой, посреди большой комнаты, готовился взлететь другой замечательный самолёт. Он был почти как настоящий.

Петя построил свой самолёт из всей мебели, какая только нашлась в квартире.

Спинки двух стульев, положенных набок, были точь-в-точь как крылья, а между их ножек получилась очень удобная кабина лётчика. Ну, все, конечно, знают, что перед лётчиком должны находиться приборы управления с кнопками и рычажками. Петя подумал и вместо приборов поставил перед собой на кухонный табурет папину пишущую машинку под названием «Эрика». Папа очень любил свою машинку, и поэтому Петя старался обращаться с ней очень аккуратно. Хвост своего самолёта Петя построил из четырёх других стульев, а кабину для пассажиров сделал из полосатой доски, на которой мама обычно гладила бельё.

Впереди самолёта крутился большой голубой вентилятор, а прямо за ним, там, где полагалось быть мотору, Петя поставил мамину швейную машину, она очень пригодилась для этого случая.

Как известно, всякий нормальный самолёт должен сильно гудеть. И Петя придумал — поставил под спинкой стула пылесос и включил его.

Только с большим платяным шкафом Петя не знал, что делать: он оказался таким тяжёлым, что его просто невозможно было сдвинуть с места. И тогда Петя сообразил: пусть этот шкаф будет аэровокзалом! Петя настежь распахнул его дверцы и теперь, когда нужно, заходил в него и выходил обратно по разным авиационным делам.

Всё наконец было готово, и наступило время посадки в самолёт.

Чтобы не скучать в полёте, Петя пригласил в пассажирскую кабину двух писателей: Александра Сергеевича Пушкина и Льва Николаевича Толстого. До посадки в самолёт их бронзовые бюсты скучали на папином столе далеко друг от друга, но теперь Петя так удобно поставил их рядом на полосатую гладильную доску, что Александр Сергеевич мог в полёте сколько угодно разговаривать с Львом Николаевичем о разных интересных вещах.

Петя зорко оглядел всю комнату: что бы ещё такое использовать в его самолёте?..