В объятиях врага

Огонь потрескивал в камине за решеткой; пляшущие языки пламени отбрасывали красные отсветы на дубовые панели стен и роскошную мебель, обитую бархатом и парчой. Дюжина выстроенных на полированном дубовом столе высоких свечей ярко освещала залитое слезами лицо девочки, которая испуганно жалась к шелковым юбкам стройной молодой женщины.

Женщина с мольбой протянула руку к худощавому мужчине с бесстрастным лицом и чопорной осанкой, стоявшему неподвижно в противоположном конце комнаты.

– Она еще совсем ребенок, Роберт! – умоляюще проговорила женщина. – Она же не нарочно!

– Ей уже восемь лет – вполне достаточно, чтобы понять смысл моих слов, – отрезал мужчина. – Ты слишком долго баловала эту девчонку, Мэри. Пора ей научиться отвечать за свои действия. Давно пора!

Он с отвращением взглянул на щенка спаниеля, которого держал одной рукой за шкирку. Щенок изо всех сил пытался высвободиться, но безуспешно.

– Ей было запрещено впускать это животное в дом, но она не послушалась моего приказа. И вот теперь эта тварь испортила мои лучшие сапоги. Если бы Энн делала то, что ей велят, не было бы у нас сейчас этого неприятного разговора.

Девочка робко шагнула вперед и подняла полные слез голубые глаза на бесстрастное лицо мужчины.

– Прошу вас, отец, поверьте, Фларри не хотел портить ваши сапоги! Он… он нечаянно. Он просто не понял. Я сейчас отведу его назад в конюшню, и… я обещаю больше никогда не брать его наверх! – Ее нижняя губа вздрагивала, она умоляюще прижала к груди тоненькие ручки.

– Боюсь, твоего раскаяния недостаточно, Энн, – заявил он с зловещей улыбкой на тонких губах. – Ты должна запомнить: я всегда говорю всерьез. Твое непослушание будет стоить жизни твоему питомцу. Возможно, это научит тебя считаться с моими словами.

Со сдавленным криком девочка бросилась к нему, но споткнулась и беспомощно растянулась на полу лицом вниз. Толстый ворс роскошного ковра заглушал ее рыдания.

Маленький пушистый щенок отчаянно взвизгнул, дернулся в последний раз в крепких мужских пальцах и затих. Пронзительный крик девочки заставил женщину вздрогнуть, ее глаза расширились от страха, придавая и без того слишком бледному лицу затравленное выражение. Она подошла к девочке, опустилась на колени и обняла ее.

– Не плачь, моя дорогая, – прерывисто и горестно прошептала она. – Все хорошо. Все будет хорошо.

Мужчина брезгливо вытянул руку в сторону, откинутая набок головка щенка безжизненно свисала из его пальцев. Не говоря ни слова, он двинулся к выходу, но, положив ладонь на ручку двери, обернулся и пристально взглянул на женщину. Искра нетерпения промелькнула в его холодных серых глазах.

– Уж ты-то хорошо знаешь, какова цена непослушания, Мэри, – напомнил он. – Советую тебе преподать этот урок своей дочери. Пусть она как следует его усвоит. И вот еще что, Мэри. Держи ее от меня подальше, пока я здесь. Я могу счесть, что она недостаточно наказана.

Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, и в комнате наступила тишина, прерываемая лишь приглушенным детским плачем. Женщина ласково погладила золотистые локоны и вздрагивающие плечики девочки. Безмолвные слезы катились по ее щекам и смешивались со слезами дочери.

Энн Рэндалл время от времени окидывала взглядом угрюмую вересковую пустошь в предгорьях Шотландии. В желтоватом предгрозовом свете надвигающейся бури местность выглядела особенно мрачно, но девушка была так измучена, что даже приближение грозы ее не пугало. Уже больше восьми часов она провела в седле, и эта изнурительная скачка совсем лишила ее сил. А до этого еще было бурное морское путешествие из Лондона. «Одно хорошо, – подумала она с горькой усмешкой, – если раньше меня страшила мысль о будущем, то теперь мне стало все равно. Пережить бы то, что есть сейчас, а там будь что будет».

Длинные пряди золотисто-медовых волос, подхваченные пронизывающим апрельским ветром, хлестали по лицу. Держа поводья в одной руке, Энн попыталась привести их в порядок, но безуспешно. Щурясь в сумеречном свете, она оглянулась на свой английский эскорт. Пора бы им уже устроить привал! Энн чувствовала, что еще немного – и она не выдержит.

Однако бородатый капитан Кинкейд, возглавлявший отряд, останавливаться, кажется, не собирался. Именно этому человеку лорд Гленкеннон поручил встретить ее в бухте Лейт и препроводить в родовое поместье Рэнли. Отец известил Энн в письме, что у него нет времени, чтобы встретить ее самому. Подумав об этом, она вновь горько усмехнулась. Неужели все дело только в нехватке времени? Нет, скорее – в отсутствии желания. Судя по всему, у него не было большой охоты видеть дочь, впрочем, как и у нее – встречаться с отцом.