В гостях у Лешего

Деревянный пол едва слышно поскрипывал от мягкой поступи босых девичьих ног. Лунный свет широкой полосой лился из огромных незашторенных окон. Катарина нервно поглядывала назад, боясь быть обнаруженной в чужом доме. Да что там — в чужой спальне!

Она едва ли могла объяснить себе, что здесь делает и что ищет, но просто не могла уснуть не узнав, есть ли женщина у Лешего. Малейшая деталь, забытая соперницей какая-нибудь вещица и Катарина поймёт, ввела ли её эта крашеная рыжая стерва в заблуждение. Пусть девушка с неким трудом говорила по-русски, но понимала всё отлично. И намёки тоже.

Обстановка в спальне была аскетичной, что не мог скрыть даже вечерний сумрак: шкаф, широкая кровать с тумбочкой и комод. Пробежав по застеленной без единой складочки кровати глазами Катарина открыла верхний ящик тумбочки. Ничего интересного: пара журналов про авто, наручные часы и — о нет! — открытая пачка с квадратными блестящими пакетиками. Несмотря на свою невинность Катарина прекрасно знала их назначение и мысленно обругала свою предполагаемую соперницу. Конечно она не думала, что такой мужчина как Леший обходился всё это время без женского внимания, но надеялась что борьба за его сердце не будет такой сложной. Мало ей Светланы, так ещё и Виктория смешала все карты…

Почему как только ей повстречался мужчина мечты, так сразу куча баб вокруг нарисовалась? Ну нет, просто так сдаваться она не собиралась, хотя холодность и грубость Лешего не придавала ей ни малейшей уверенности в успехе задуманного.

Тяжело вздохнув, Катарина закрыла ящик тумбочки. Пропало желание совать свой нос куда не следует и рыскать дальше по чужим вещам. Как там в России говорят: "Меньше знаешь, крепче спишь"? В яблочко! Если ещё полчаса назад она не знала как уснуть от неопределённости, то теперь ей грозила бессонница от нашедшихся улик сексуальной жизни Лешего.

Вернувшись к открытой двери девушка услышала тяжёлую мужскую поступь и вторящий им цокот жёстких коготков. Тьфу ты, только этого ей не хватало! Панический взгляд заметался по тёмным углам и остановился на оконном проёме. Почему бы нет?! Первый этаж всё-таки… Уж лучше это, чем быть обнаруженной со своим любопытством!

Защёлка на окне порадовала бесшумным открытием и Катарина, радостно улыбаясь, легла на подоконник, в попытке рассмотреть нет ли чего опасного под окном. Всё чисто, отлично!

Только хотела выпрямиться, чтобы завершить свой побег, как почувствовала горячие руки на свой пятой точке, обтянутой тонкой джинсой.

— Вот ты и попалась, трусишка! — проговорил сзади густой бархатный голос, хозяин которого беззастенчиво навалился на неё сверху, ещё больше распластывая женское тело по подоконнику.

— П-почему трусишка? — осмелилась спросить девушка, с трудом вспоминая в этот момент русский язык. И даже присущее ей красноречие куда-то пропало…

— Потому что вся дрожишь… Ка-а-атёнок…

Приглушённый хрипотцой голос прошёлся новой волной мурашек по всему женскому телу. Вот как объяснить этому жёсткому, но такому желанному мужчине, что её дрожь не имела ни малейшего отношения к страху?..

Несколько месяцев назад

— Так больше продолжаться не может… Катарина опять учудила на вечере у… Ты видела этого…?

Не то чтобы Катарина Хофманн любила подслушивать, но пройти мимо обсуждения своей персоны просто не могла. Раньше, кстати, эта привычка находиться в нужном месте и в нужное время её всегда выручала.

На этот раз она всего лишь проходила мимо отцовского кабинета — честно-честно! — когда услышала за приоткрытой дверью своё имя.

— Я уже договорился с… Венчание Катарины и Филиппа произойдет… числа.

Нет, так не пойдет, ничего не слышно! Подойдя ближе и прислонив ухо к дверному проёму она услышала, как отец вещает матери о договорном браке между ней и Филиппом Драгштейном, этим тощим противным слизняком. Фууу! Катарину передёрнуло, стоило вспомнить этого пижона, богатого на деньги и титулы, но обделённого умом, сообразительностью и юмором. Да и внешность была далека от идеала, который девушка иногда представляла в своей голове и который иногда посещал её во сне.

М-да, неприятно! Тем более что виновницу обсуждения не пригласили и даже не поставили в известность о наиважнейшим решении! Конечно, отец скорее всего считал, что дочери вообще не было в доме, так как она здесь практически не жила. В свои двадцать три у неё имелась своя уютная, хоть и небольшая, квартирка, а в родительском особняке за ней сохранялась её детская комната, которой она изредка пользовалась, когда оставалась ночевать здесь.