Узы

– Ты только посмотри на этого засранца!

– Разворачивай, разворачивай.

– Проверь регистратор, быстрее.

– Есть, четко видно! Попался.

Над машиной взывает сирена.

– Пересядь за руль, я его догоню.

– Джон, это долго, я сама. Заедь с той стороны и перекрой ему выход.

Выбираюсь из машины, как всегда забыв захлопнуть дверцу, и бегу в переулок за парнем в толстовке с капюшоном. На этот раз я догоню его. На этот раз ему не уйти. Он опрокидывает мусорные баки в надежде задержать меня, но я с легкостью перепрыгиваю их один за другим. Да, старик Джон не справился бы. Парень понимает, что я настигаю его, и начинает паниковать и метаться. Вот выход из переулка на оживленную улицу, если позволю ему добраться туда и затеряться в толпе, то упущу. Снова.

– Лучше остановись, Джаспер!

Хрена с два. Где же Джон!?

В ту самую секунду, как нога убегающего от меня человека покидает переулок, наша патрульная машина перекрывает ему выход. От неожиданности парень не успевает остановиться, на полной скорости врезается в полицейского железного коня и падает навзничь. Я подбегаю, радуясь тому, что он упал на живот, и мне не нужно переворачивать эту дрянь. Сажусь коленом ему на спину и завожу руки назад, защелкиваю на запястьях наручники.

– Офицер, мы могли бы заняться этим и в более интимной обстановке. Вам даже необязательно бегать за мной. И можете оставить форму.

Остряк получает подзатыльник и издает возмущенное «эй». Мой голос превращается в механический и без запинки зачитывает задержанному права.

Встаю с земли и предоставляю Джону возможность усадить парня на заднее сиденье. Уперев руки в бока, стараюсь отдышаться.

– Умница, Сэл. Наконец-то, мы его прижали. Одним куском дерьма на улице станет меньше, да, Джаспер? – мой напарник ударяет по дверце патрульного авто.

– Брось, это ты молодец. Появился как раз вовремя. Прямо как в кино.

Мы садимся в машину.

– Главное – теперь у нас есть доказательство того, что ты, парень, торгуешь наркотиками на улице. Видал чудо техники? Видео-регистратор. Улыбнитесь. Вас снимает скрытая камера.

Я улыбаюсь. Старик любит язвить над барыгами с улицы. Он неистово их презирает, и я его прекрасно понимаю – сама на дух не переношу этих «продавцов смерти». Смотрю на Джона с теплом. Ему немного за пятьдесят пять, не такой уж и старик, но для этой работы уже стар. Он не может гоняться за воришками, наркоманами и всеми прочими, кого мы катаем на патрульной машине до участка. Джон собирается на пенсию. Нам осталось работать вместе около двух месяцев, затем мне дадут нового напарника. Все три года, что служу в полиции Нью-Йорка, я провела с Джоном. Помню, как он ворчал, когда к нему снова приставили новичка, зеленого курсанта, только что закончившего академию, еще и девчонку. Но мы быстро спелись, он многому меня научил, стал моим другом. Мы идеальные напарники, ведь мы понимаем друг друга почти без слов. Мне грустно, что нужно будет привыкать к другому человеку.

– Чего опять задумалась?

Я дергаю плечом.

– Ерунда.

– Опять о моей пенсии? – Не могу сдержать грустную ухмылку, а он доволен тем, что снова прочитал мои мысли, – Ты совершенно не умеешь радоваться за других. Пенсия – это новая жизнь. Я буду греть свои кости где-нибудь в Калифорнии, ловить рыбу в окружении внуков, наслаждаться спокойствием. Я почти тридцать лет отдал улицам Нью-Йорка, и это мне порядком осточертело.

– Я рада за тебя, Джон. Правда, рада.

В участке передаем Джаспера в обезьянник и начинаем классический спор о том, кому в этот раз составлять протокол.

– Ты за ним гналась, ты и пиши.

– А ты его остановил.

– Но ты загнала его в нужном направлении.

– У тебя больше опыта.

– А тебе нужно его набираться.

– Ты скоро уйдешь на пенсию и будешь скучать по писанине.

– У тебя красивый почерк. – Ага! Он почти сдался.

– Эй, вы двое, может, вам нанять секретаршу? – смеется Тайриз, дежурный по обезьяннику.

– Я так и поступлю, когда этот старый ворчун уйдет.

– Почему бы вам не установить график и не заниматься этим по очереди? Так делают все нормальные люди.

Мы, едва начав спорить заново, замолкаем. С минуту смотрим на Тайриза, потом друг на друга, затем разражаемся громким дружным хохотом.

– Так ведь то – нормальные. А нам интереснее спорить. Думаешь, за три года вместе мы не перебрали все считалки?

Озадаченный и уставший от пустого шума Тай машет на нас рукой и возвращается к своей работе.

– Ладно, я напишу. А ты отдай запись детективам, – уступает Джон.

Я победоносно улыбаюсь и выхожу на улицу к машине, чтобы забрать флэшку из регистратора. Уже вылезая и закрывая дверь, слышу мужской голос:

– Эй, лесбиянка, как день?