Узы любви

Миссис Миллер обратила суровый взгляд на сестру, рассчитывая, что он заставит ее растеряться и затрепетать, и сказала зловещим голосом:

— Амелия! Это твоя вина! Я в том совершенно уверена.

— О, нет, Аманда! Ты сама знаешь, она меня никогда не слушает! — робко попыталась возразить мисс Амелия Фритэм.

— Именно так! — сказала Аманда, так сильно закивав головой в подтверждение правоты своих слов, что пурпурные перья на ее шляпке стали раскачиваться чрезмерно. — Ты никогда и не старалась заставить этого ребенка слушаться! В этом и заключается твоя вина, — голос Аманды звучал нравоучительно и высокомерно.

— Ничего ж себе ребенок, двадцать четыре года! — едва слышно проговорила Амелия.

— Она совершенно подчинила тебя себе, с самого первого дня, как только ты переступила порог этого дома. И без того отец ее балует и тем самым ее портит, но он мужчина, в конце концов, и ничего не понимает в том, как следует воспитывать детей, а ты, женщина, пошла у нее на поводу!

— Но, Аманда, я же пыталась что-то сделать! С самой первой минуты, с того дня, когда я поселилась здесь, я делала все в точности, как ты мне говорила. Когда же она и на этот раз не послушалась меня, я пригрозила, что запру ее в своей комнате и посажу на хлеб и воду, а она сказала… она сказала… — Амелия сделала паузу, чтобы сглотнуть подкативший к горлу комок слез, — она сказала: «Тетушка, я управляю делами в этом доме с тех пор, как умерла моя мать. Именно я приказываю слугам и ношу с собой все ключи. Полагаю, это вам следует остерегаться, как бы не попасть на хлеб и воду». Затем она подмигнула мне и рассмеялась.

— Ты так глупа, сестра! — бесстрастным голосом проговорила Аманда. — Никакая соплячка не осмелилась бы сказать это мне!

Наклонившись, Аманда перешла к изложению главной цели своего визита:

— Ладно, хватит толочь воду в ступе. Я прибыла вовсе не затем, чтобы упрекать тебя. Дело вот в чем. Обычно здравый смысл Кетрин удерживал ее от дурных и неподобающих поступков. Но сейчас! Весь Бостон гудит от разговоров и пересудов о ней. Только подумать! Ходит на верфи и работает в конторе мистера Девера! Это просто неприлично! — миссис Миллер в возбуждении вскочила и стала расхаживать по комнате.

Согласно ее иерархии ценностей, приличия стояли на первом месте, опережая чистоплотность и даже набожность. Будучи вдовой уже довольно продолжительное время, она проносила черные платья положенное число лет, а затем облачилась в пурпурный полутраур, не из уважения к покойному мистеру Миллеру (наоборот, она могла бы первой рассказать о многих его пороках), но потому, что того требовали приличия.

В изумлении Амелия наблюдала за Амандой, продолжавшей кружить по комнате. Для ее уравновешенной и даже флегматичной сестры подобное волнение было необычно. Амелия комкала в руках свой носовой платок.

С тех пор, как она восемь лет назад переехала сюда из дома Аманды, сестра не переставала упрекать ее за то, как она ведет себя с Кетрин. «Она просто ничего не понимает», — в отчаянии думала про себя Амелия.

Их сестра Алисия умерла после тяжелой болезни, продолжавшейся около года. Ее шестнадцатилетняя дочь Кетрин взяла в свои руки управление домом. Она успешно справлялась с хозяйством, слуги почитали ее и любили. Ее характер отличался упрямостью, смелостью и независимостью. И хотя она гостеприимно встретила тетушку Амелию, ей и в голову никогда не приходила мысль, что гостья может стать новой хозяйкой дома и заменить ее покойную мать. Амелия быстро пришла к выводу, что для нее же будет лучше оставить все, как есть, и ни во что не вмешиваться. Ее мягкая натура предпочитала покой хлопотам и заботам экономки и ключницы. Она не умела приказывать.

Ее жизнь здесь оказалась куда приятней, чем в доме старшей сестры. Сама Аманда безжалостно тиранила ее, и, кроме того, Амелии приходилось терпеть плоские и пошлые шуточки и насмешки дочерей Аманды, вечно ходивших с надутыми губами. Теперь же единственной занозой в сердце Амелии оставались визиты Аманды, во время которых она постоянно распекала ее за Кетрин.

Независимое поведение племянницы обижало Аманду. Ну, а самым большим грехом Кетрин было то, что она оставалась в девицах, несмотря на свой уже вполне зрелый для замужества возраст. Не то, чтобы Аманда не одобряла ледяное поведение Кетрин в отношении мужчин, скорее наоборот. В ее глазах строгие платья Кетрин и ее надменные манеры были вполне пристойны. Но нетерпимым обстоятельством было то, что Кетрин получила несколько выгодных предложений руки и сердца и отвергла их. И самым возмутительным, конечно, было, что собственный сын Аманды, Джеймс Истлэнд Миллер четвертый, оказался в числе отвергнутых.

— Вчера Матильда Крэншоу сказал мне, что находит поведение Кетрин непристойным. Я почувствовала себя униженной ее словами, — вскипала Аманда.

— Опять вы ругаете тетю Амелию, тетя Аманда? — прозвучал с порога спокойный голос.

— Кетрин! — Аманда резко повернулась, и ее глазам предстала стройная фигура ее племянницы, стоявшей в дверном проеме.