Узник золотого лабиринта

Славка прижал к разбитому носу смерзшийся снежок, пытаясь остановить сочившуюся кровь. Конечно, он поступил правильно, ввязавшись в драку с верзилой Колькой из второго подъезда, но мама вряд ли одобрила бы этот поступок. Она считала, что все проблемы следовало решать путем переговоров, однако как можно было вступать в объяснения с человеком, намеревавшимся подпалить усы бездомному котенку?! Колька был старше Славки на два года, слыл отпетым хулиганом, с которым обычно старались не связываться. И вот, когда он уже намеривался «пошутить» над перепуганным до полусмерти зверьком, на него вихрем налетел щупленький пацан, опрокинув в ближайший сугроб. Котенок благополучно скрылся, а вот его спасителю досталось по полной программе. Если бы не вмешательство соседки, Колька бы, наверное, сделал из него настоящую отбивную…

Впрочем, таким уж человеком был Славка Максимов – стоило ему обнаружить какую–нибудь несправедливость, как он немедленно вставал на защиту обиженного. Старший брат Сева даже прозвал мальчишку «Славка–правозащитник» и слегка подтрунивал над этим малолетним борцом за правду. Он просто не понимал, что Славке всякий раз становилось очень жалко того, кто попадал в беду и страдал без вины. Мальчик хотел восстановить справедливость, защитить тех, кто нуждался в помощи, а потому, чаще чем другие ребята объяснял родителям причину появления ссадин и синяков на своей физиономии. Всевозможные киношные супермены, защищавшие справедливость, имели крепкие кулаки, а вот Славка был самым обычным мальчишкой щуплого телосложения, незнакомым с тайнами восточных единоборств и частенько прогуливавшим физкультуру.

Кровь больше не текла. Отбросив полурастаявший снежок и вытерев лицо носовым платком, Славка задумался, решая, что делать дальше. Смеркалось. В домах зажигались веселые огоньки, большие пушистые снежинки плавно опускались на землю. Вообще–то пора было возвращаться домой, однако мальчишке хотелось отсрочить неизбежные объяснения.

— Эй! Правозащитник! Опять схлопотал неприятности? – поскользнувшись на прикатанной дорожке Сева, замахал руками, пытаясь сохранить равновесие, и каким–то чудом все же удержался на ногах.

— А я думал, ты в библиотеке.

— Как видишь, нет. В такую погоду наука в голову не лезет. Дай–ка я посмотрю, как тебя отделали.

Братья подошли к фонарю, и Сева долго рассматривал немного припухшую Славкину рожицу:

— Да, круто… Вечно ты суешь нос не в свое дело. И нос вроде бы не длинный, а результаты… катастрофические. Что мы маме скажем?

— Правду, — грустно вздохнул «правозащитник». – Она поймет, она сама говорила, что надо защищать слабых.

— Эх, Славка–Славка…

Ребята направились к подъезду, долго стряхивали снег с ботинок, не дожидаясь лифта, поднялись на четвертый этаж. Сева открыл дверь своим ключом, и проголодавшийся во время долгой прогулки Славка почувствовал восхитительный аромат жаркого. Похоже, мама намеривалась превратить обед в настоящий пир.

— Супер! – Сева потер руки. – Я голоден как стая волков, а вот тебя, борец за справедливость, вполне могут оставить без обеда.

— Шутишь? Мама никогда не…

— Надо же когда–то начинать.

Но вопреки мрачным Севиным прогнозам и Славкиным опасениям, мальчишку не слишком критиковали за историю с котенком, а потому остаток дня прошел очень даже неплохо. После сытного обеда, Славка смотрел телевизор, свернувшись калачиком в уютном кресле, и даже немного вздремнул. Впереди были выходные, а значит, он мог не думать об уроках. Жаль только, отец задерживался на работе, и изготовление модели железной дороги откладывалось на неопределенное время. Славка посмотрел на крошечные, размером со спичечный коробок домики, которые предстояло установить на пригорке, потрогал семафор – он мог бы сам заняться моделью, но в одиночку работать было скучно. А вечером произошло событие, которое полностью завладело вниманием Славки, заставив его забыть даже о железной дороге…

— У нашей лаборантки тетка в деревне умерла, — сообщила мама за вечерним чаем.

— Печально, — заметил папа, — только какое это имеет отношение к нам?

— Она племяннице в наследство домик оставила.

— И?

— Дело в том, что Полине Ивановне он совершенно не нужен, а потому она продает его почти даром. Цена просто смешная. Думаю, что нам не следует упускать такой случай.

Отец поставил чашку на блюдечко и поинтересовался:

— Где же находится сей домик со смешной ценой?

— Ну… Честно скажу, далековато отсюда, да и места там глухие… Однако глушь в наше время не только недостаток, но и достоинство, ее сейчас днем с огнем не найдешь.