Ужин со смертельным исходом

Когда, наконец, ее нашли и достали из воды, я знала, что мне нужно спуститься и посмотреть. Это было нечто большее, чем простое любопытство, которое окружает внезапную смерть незнакомого человека на городском тротуаре. Хотя если выкладывать начистоту, то, надо признать, такое чувство тоже присутствовало.

Рэнди, моего мужа, я оставила спящим в спальне, которую она нам отвела — самую маленькую комнату для гостей. Думаю, Уилма выбрала ее для нас с холодной расчетливостью, объективно рассмотрев наш статус — наполовину гостей, наполовину наемных работников.

Рэнди еще какое-то время бодрствовал, терзаясь по поводу будущего, доводя себя до исступления, до тех пор, пока, наконец, эмоциональное перенапряжение не одолело его, не без помощи снотворных таблеток. К ним я стала прибегать уже давно, когда он сделал ее своей клиенткой, даже еще раньше, чем ее дела стали исключительным предметом его забот, до того, как она принялась пожирать его с грациозной и рассеянной изощренностью богомола.

Оставив его, я пошла в большую гостиную, с видом на озеро. В комнате горела всего одна маленькая лампочка, в дальнем углу. Огромный полицейский стоял по стойке «вольно», сцепив руки за спиной. Его портупея забавно поскрипывала, когда он втягивал воздух мощными легкими, глядя из окна на узор из огней и лодок.

Я почувствовала себя совсем крошечной и женственной возле этого могучего человека. От него пахло шерстью, кожей и, как ни странно, лесом.

— Там, наверное, похолодало, — сказала я. — Может, сказать Розалите, чтобы она приготовила кофе?

Он посмотрел на меня сверху вниз:

— Об этом уже позаботились, мэм.

Его тон вызывал у меня ощущение собственной бесполезности.

— Как вы считаете, есть шанс найти... тело? — спросила я.

— Дно с этой стороны озера скверное, мэм. Много больших камней. Кошки все время цепляются за камни. Но они ее достанут. Всегда достают.

— Кажется, лодок видимо-невидимо.

— Когда кто-то тонет, за дело берется все окрестное население. Никак не вспомню ваше имя. Я — полицейский Малески.

— А я — миссис Рэндольф Хесс.

— Вот теперь я вас узнал, миссис Хесс. Ваш муж тоже на нее работал. Нелегко удерживать здесь людей. Некоторые выглядели совсем неважнецки, когда мы сюда приехали. Наверное, много пили.

— Не все, — проговорила я и удивилась — с чего это я так оправдываюсь?

— По их словам, она часто собирала тут гостей. Место, конечно, шикарное. Никаких посторонних глаз. Но когда у воды собирается большая пьяная компания — рано или поздно жди несчастного случая. — Голос полицейского был полон тяжеловесной назидательности. Хотя мы оба говорили вполголоса. Это казалось инстинктивной реакцией на смерть. — Наверное, эта миссис Феррис была довольно состоятельной женщиной.

— Да, богатой, мистер Малески.

— Наверняка утром здесь появятся репортеры. Как только пронюхают, так и прикатят. Те, что пошустрее, может, даже арендуют гидросамолет. А что за работа у этого Уинсана?

— Он специалист по связям с общественностью.

— Тогда все ясно. Он там, в одной из лодок, пытается помогать. Похоже, надеется отыскать ее, пока сюда не нагрянули газетчики. Должно быть, не хочет, чтобы они узнали, что она плавала нагишом. Но, как я думаю, это все равно всплывет в отчете коронера.

— Стив будет всеми силами стараться замять скандал, мистер Малески.

— Ну и задачку он себе поставил! Миссис Феррис уже начали искать кошками, когда помощник шерифа нашел ее купальник в большом кармане халата. Из-за этого будет труднее ее вытащить.

Из-за его неторопливой речи я мысленно представила себе эту жуткую картину, которая на какой-то момент стала необычайно яркой. Комната куда-то далеко уплыла от меня, а в ушах появился звук, похожий на шум прибоя. Реальность возвращалась медленно. Я стояла возле него, и мы оба смотрели на озеро. Бензиновые фонари на лодках создавали яркие узоры на воде. Огни были настолько безукоризненно белыми, что казались голубоватыми. По контрасту прожекторы и керосиновые лампы выглядели оранжевыми.

Вид огней, перемещавшихся по воде, всколыхнул во мне какие-то неохотно пробуждавшиеся воспоминания. Ушло немало времени на то, чтобы придать им ясность, как будто я с усилием проворачивала ключ в ржавом замке. Потом вспомнила, и мне стало очень грустно. Когда я была маленькая, родители увезли меня на западное побережье Флориды, в крошечный рыбацкий поселок, состоящий из развалюх. В доме, где мы жили, витала какая-то тайна. Я чувствовала ее присутствие, не зная, в чем она заключается. Мне было известно только, что она скверная. Люди в соседней комнате всегда разговаривали шепотом. А однажды ночью мой отец упал замертво, и я узнала, в чем заключается тайна. Мы снимали домик в заливе, и в октябрьские ночи коммерческие рыбаки нелегально забрасывали сети в его водах. На их прочных и нескладных лодках были фонари. В ту ночь, когда умер мой отец, их было великое множество. Наверное, это была очень подходящая ночь для рыбной ловли.