Утро

Мехти Гусейн

Утро

Вперед, вперед, моя исторья!

А. С. Пушкин.

Глава первая

Байрам стоял у низенькой, покосившейся от ветхости калитки и смотрел на город.

Отсюда, с высокого и обрывистого уступа, открывалась широкая панорама Баку, затянутая, как сеткой, сизой предутренней мглой. Внизу, прямо под ногами, пролегала узенькая улица. Зажатая с обеих сторон многоэтажными зданиями, вперемежку с невзрачными, чуть выше человеческого роста домишками, она темной полосой тянулась к морю. Вдали на сероватой глади воды неподвижно покоились на якорях торговые суда. Только-только обозначилась в предрассветной дымке линия, отделяющая море от неба. Город еще не успел проснуться, на улицах было тихо, и лишь из Губернаторского сада, который курчавился зеленым островком на фоне камня и глины, доносился безумолчный гомон хлопотливых скворцов. В воздухе уже чувствовалось дыхание невыносимо душного июльского дня.

Байрам задумчиво глядел вдаль. Его давно не бритые щеки заросли густой щетиной. Из-под стертого меха небрежно нахлобученной папахи опустился на правую бровь спутанный клок черных волос. Ночь, проведенная без сна, оставила резкие следы на его худом лице.

- Куда ты так уставился, сынок? Не поджидаешь ли кого с моря?

Байрам по голосу узнал мастера Пирали. Он искоса посмотрел на плотного, осанистого старика - своего соседа.

- Нет, уста*, я никого не жду. Просто смотрю и думаю...

______________ * Уста - мастер.

- Ну-ну, - живо заинтересовался мастер, - о чем же ты думаешь?

- Я подумал: каким образом разбогател хозяин вон того красивого дома? и Байрам указал рукой вниз, на третий от угла дом. - Говорят, каких-нибудь семь-восемь лет назад этот человек был простым каменщиком.

- Это правда, сынок. Дом он выстроил собственными руками для хозяина. Но вот поди ж ты, повезло человеку, нашел нефть и разбогател. - Старик задумался на миг и продолжал: - Все на свете, сынок, зависит от самого человека. Как говорится, судьба твоя в твоих собственных руках. Если не хочешь быть бедняком, одним из тех, у кого ни кола, ни двора, так надо... мастер оттопырил указательный палец и постучал им по своему лбу. - Так надо, чтобы здесь у тебя было, чем пораскинуть! Сыновья этого самого каменщика нашли после его смерти две шкатулки, полные чистого золота, замурованные в стене. Вот как! А поищи они получше - может, и больше нашли бы.

Затаив дыхание и по-детски полураскрыв рот, Байрам изумленно смотрел на полное, краснощекое лицо мастера. А старик между тем продолжал:

-Я уважаю людей с достатком. Только они заслуживают уважения, сынок. Но, как говорится в народе, от того, что скажешь "халва", во рту не станет сладко. Если хочешь сколотить капиталец, не жалей себя, подставляй свой горб под любую тяжесть, умей сносить любые муки, лишения, а то и унижения... Ты вот смотришь на меня и сам себя спрашиваешь: "Солнце еще не взошло, а Пирали уже проснулся. С чего бы это?" А я тебе отвечу, что так и должно быть. Хочешь стать на ноги, сколотить деньжонок, чтобы не приходилось краснеть в кругу уважаемых людей, - откажи себе в лишнем часе отдыха и работай. Работай не покладая рук, не жалея пота и крови! Погоди! - отмахнулся мастер, видя, что Байрам хочет перебить его. - Знаю, сейчас скажешь: мол, работай не работай, а в кармане все равно пусто! Почему так? А потому, сынок, что богатство - дело счастливого случая - привалит, хватай обеими руками! Упустил миг удачи - сам виноват!

Мастер задумался, нагнулся, поставил у ног афтабу*, с которой вышел на улицу, чтобы зачерпнуть воды для омовения перед молитвой. Что-то жестокое, алчное появилось в выражении лица мастера, и руками, растопыренными пятернями, он загребал воздух, как будто продвигал к себе воображаемое золото.

______________ * Афтаба - глиняный сосуд.

- Если меня приглашают достать из скважины застрявшее долото, - я достаю! Во всем Баку нет бурового мастера искуснее меня. Был один человек... - Пирали презрительно сдвинул губы. - Его зовут Полад. Вон в той хибарке живут его жена и дети. Мы дружили раньше. Но Полада смутили бунтовщики. Гниет, глупец, в тюрьме. И его жена ходит ко мне и клянчит копейки и объедки... - Он достал из кармана огромные, чуть не с лошадиную подкову, часы и, взглянув на циферблат, продолжал: - Нет, загребать жар надо умеючи. Иначе - обожжешься, Пойми это. Но знай, что тот, кому дорого свое, должен беречь и то, что дорого другим. Вот почему я убиваюсь от восхода до заката. Вот из-за чего стараюсь угодить хозяевам. Хозяйский интерес надо соблюдать...

Байрам бросил мимолетный взгляд на багровый диск солнца, медленно выползавший из-за сероватой полосы горизонта.

- Мне пора на работу, уста. Твои слова крепко запали мне в душу. Но...

Байрам понурил голову и вздохнул. Печальный взгляд его был устремлен на иссушенную жарой землю, как будто там он искал ответа на свой вопрос. После некоторого раздумья, он развел руками и добавил упавшим голосом:

- Каждому своя судьба. Так, видно, на роду у меня написано... Ну, уста, я пошел...