Утренний ветер

Известный словацкий писатель Милош Крно, как и большинство литераторов моего поколения, начал писать еще до войны. В 1939 году в журналах появились его первые стихи. Поэтому когда в 1944 году он, двадцатидвухлетний участник Словацкого сопротивления, выступил с книгой «Безумный спектакль», это была уже зрелая поэтическая книга молодого мастера. Она широко прозвучала в дни национального восстания словаков против фашизма и была переиздана после войны как лучшая песня борьбы и победы.

В социалистической Чехословакии Крно выпустил еще шесть стихотворных сборников. Он выступает не только как самобытный поэт, но и как популяризатор поэзии других народов. Прекрасное знание советской литературы, творческое общение с ее деятелями в послевоенные годы дипломатической работы Крно в Москве, свободное владение русским языком и любовь к нашему народу позволили Милошу совершить высокий акт дружбы: издать шесть книг своих переводов русской и советской поэзии — стихи тридцати наших поэтов!

В послевоенный период Милош Крно зарекомендовал себя также талантливым прозаиком, публицистом и критиком. Его перу принадлежит 15 прозаических книг.

Пламя партизанской борьбы, взрыв Словацкого национального восстания 1944 года, героизм народной армии борцов за свободу, боевое содружество словаков и советских людей, помощь Красной Армии, встречи, надежды, порывы этих дней, чувство братства — все это остается главной силой и пафосом его творчества.

От первых партизанских рассказов Крно переходит к большим прозаическим полотнам. Среди них особую популярность приобрел роман «Я вернусь живым» об отважном словаке, Герое Советского Союза Я. Налепке, воевавшем с фашистами в украинских и белорусских партизанских лесах.

И в других его произведениях, обращенных уже к мирной жизни словаков, остается главным та же гражданственная позиция автора, воспитанного боевой дружбой наших народов. И сам Милош Крно такой и есть — стойкий и преданный солдат мира, поэтому нам дорого его боевое перо.

Мне не раз доводилось проезжать по дорогам в Татрах, там, где мужала боевая юность Словакии. Ездил я и с Милошем Крно. Высоко в лесистых горах мы останавливались и снимали шапки у боевых обелисков. Я понимал волнение Милоша, когда он говорил мне о нашей дружбе, когда он вспоминал боевые дни, когда он размышлял о людях: я и тогда знал и знаю теперь, что Крно не отступит и не сдаст своих позиций, он из тех, с кем можно пойти в разведку.

Отдельные произведения Милоша Крно уже издавались на Украине и в Белоруссии, и я рад, что повести нашего большого друга выходят теперь и на русском языке.

Михаил Луконин

— Двенадцатый… Двенадцатый… Салатин?..[2] Ты слышишь?.. Мы окружены. Скорее помогите!.. Нас только двое. Выдержим… Что? Не слышу… Эх, прервалось!

Телефонная трубка выпадает у Владо из руки и качается на шнуре. Она беспомощна и бессильна, как сломанная нога. Немецкий солдат, взобравшись на ель, перерезал провод и теперь осторожно спускается по стволу.

Молодой человек в красном свитере видит его через амбразуру и сокрушенно повторяет вслух:

— Эх, перерезали!

Он ударяет ногой по трубке. Сердце его бьется учащенно. Они отрезаны! И об этом уже никому нельзя сообщить! Он поднимает винтовку, целится. Поздно. Видит, как солдат спрыгивает с дерева, но все же вслепую стреляет. В ответ по цементной стене раздаются очереди из автоматов.

Владо смотрит на мир, как через замочную скважину. Впереди сверкает полоска снега, а над бронзой сосен распростерлось голубое небо. Узкая полоска заснеженной земли, а для него она теперь — весь мир. И вся жизнь. По ней приближается смерть. Осталось несколько шагов. У нее серые глаза, покрытые инеем брови, белый маскировочный халат, а на каске, как у всех эсэсовцев, череп. Или точнее — смерть похожа на многоголового огнедышащего дракона, потому что врагов больше взвода. Владо кажется, что этот дракон, извиваясь, обхватывает железными когтями цементный подвал, напоминающий блиндаж. С минуты на минуту он может вторгнуться сюда через дверь, которую сторожит Марош, или через отверстие, похожее на амбразуру, около которого притаился он, Владо.

Молодой человек в красном свитере прижимается щекой к холодному прикладу винтовки. Он пришел в себя от первого потрясения, исчез застрявший в горле комок страха, прекратился сердечный спазм. Владо вытирает пот со лба, глубоко дышит, но ноги все еще как не свои. Опершись плечом о стену, он держит палец на спусковом крючке. Мушка закрывает от него белый блестящий снег, весь мир, но мысли о нем как водоворот захватывают его.