Утоление страсти

Все происходящее напоминало Линде страшный сон. Если бы неделю назад, на солнечном пляже в Боготе, кто-нибудь сказал ей, что скоро она будет стоять на маленьком кладбище позади деревенской церкви в одном из самых северных графств Англии, она бы ни за что не поверила. Но это был не сон, это была страшная реальность.

Священник привычно и монотонно произносил слова заупокойной службы, которые не порождали ничего, кроме горестного оцепенения. Ноябрьский день был холодным, и люди, столпившиеся у могилы, зябко кутались в черные пальто и натягивали теплые перчатки. Линда была совершенно уверена, что всем хотелось поскорее покончить с этим; не только потому, что церемония была печальна сама по себе, но и потому, что она явственно напоминала о бренности человеческого существования.

Что касается Линды, то ей казалось, будто она никогда уже не согреется. Холод пронизывал все ее существо, он шел не только снаружи, но и изнутри. Руки и ноги сильно замерзли, но вряд ли Линда осознавала физический дискомфорт: хуже было то, что все ее чувства словно застыли.

Но всему на свете есть конец — и эта печальная церемония явно близится к нему. Скоро она сможет избавиться от сочувствующих взглядов и останется наконец одна. Кое-кто из присутствующих уже вытаскивал носовые платки, промокая глаза и сморкаясь, чтобы скрыть слезы.

Мать Алана плакала не таясь, и Линде впервые захотелось обнять свекровь, как-то поддержать ее. Но Шарлотта Бакстер никогда не выказывала никакой привязанности к невестке, пока Алан был жив, а теперь Линда подозревала, что свекровь винит ее в преждевременной смерти сына.

Маленький мальчик, стоявший рядом с Линдой, дернул ее за рукав, и только тогда она вспомнила о его существовании.

— Стой спокойно, милый, — мягко прошептала она. — Скоро мы уйдем отсюда.

Ей тут же стало не по себе от бестактности этих слов. Но что же делать, если мальчик устал?! Это Шарлотта настояла, чтобы Тони присутствовал на похоронах, а Линда с самого начала считала, что ее сын слишком мал, чтобы разделить со взрослыми их горе.

— Я замерз! — захныкал Тони и стукнул носком ботинка об землю.

— Все замерзли, — попыталась утешить его Линда. — Я же тебе сказала, скоро все кончится. Хорошо хоть дождя нет!

Покорно вздохнув, Тони повернул темноволосую головку и поглядел на длинный ряд машин, припаркованных за оградой. Наблюдая за ним, Линда убедилась, что ее четырехлетний сын так и не смог осознать серьезность ситуации. Она говорила ему, что папа ушел на небо, но мальчик, по всей видимости, воображал, что небо — это просто какой-то отдаленный уголок Вселенной и что со временем отец вернется домой.

«Но где наш дом? — грустно подумала Линда, зная, что Шарлотта Бакстер наблюдает за ними и, несомненно, осуждает безответственное поведение Тони.

— Конечно, не в Колумбии, где Алан умер, и уж наверняка не в «Эбби-Грэйндж», где всегда жила его родня!»

Линда смахнула непрошеные слезы. Ради Тони она старалась не выражать свое горе слишком явно, но мысли о нелепой гибели мужа угнетали ее.

Как могли местные националисты, выступающие против американского влияния в стране, перепутать Алана с кем бы то ни было?! Ведь Алан сам был против экономического рабства. В недобрый час он оказался на том отдаленном горном участке шоссе. Покушение на дипломата, которого сопровождал ее муж, закончилось для Алана трагически, и он принял смерть от рук людей, идеям которых всегда сочувствовал…

Пуля одного из убийц угодила Алану в шею, и хотя его тут же доставили в местную больницу, было уже поздно.

— Мы поедем домой на той длинной черной машине?

Вопрос Тони отвлек Линду от мрачных мыслей. Сквозь слезы она взглянула на сына и поняла, что теперь должна любить его еще сильнее — и за себя и за Алана. Ее вины не было в том, что Алан умер — только свекровь могла думать иначе! Но Линда знала, что какая-то часть ее жизни окончена, и отныне у них с Тони своя дорога в этом мире.

— Думаю, что да, — мягко ответила она и снова посмотрела на гроб, который уже начали опускать в землю. Ей оставалось сделать прощальный жест, и она, выдернув из венка чайную розу, бросила ее в отверстую могилу.

Священник произнес последнее благословение, и участники похорон постепенно начали расходиться. Некоторые — и среди них преподобный мистер Пресбери — приблизились к Линде, чтобы выразить ей искренние соболезнования. Она знала, что скоро снова увидит их в доме.

Интересно, всем ли так же трудно, как ей, сопоставить образ веселого человека, которого она знала и любила, с мрачной строгостью заупокойной службы? Казалось невозможным вообразить, что они сейчас оставят Алана здесь одного, и Линде пришлось напомнить себе, что в могиле только его тело, но не душа. Душа Алана будет вечно обитать в самых прекрасных местах! Возможно, на той вилле, где они жили в Йемене, или в приземистом бунгало на окраине Боготы… — Линда! Она вздрогнула.