Утес Белой Совы (сказка для взрослых и детей)

Молнии вытягивались через все черное небо, яркие, изломанные, мгновенные. Их синие вспышки озаряли огромного мохнатого зверя, который стремительно поворачивался, отражая нападения, вскидывая навстречу врагу мощные передние лапы с длинными острыми когтями. Зверь оскалился, обнажая белые кривые клыки, и ревел, сотрясая землю, воздух, деревья грозным своим голосом. Этот зверь, зубастый и когтистый, как обычная росомаха, и внешне похожий на нее, был, однако, вдвое больше самого большого медведя, издревле наводил ужас на всех жителей Леса. Все знали и боялись чудовища. Это была Страшная Росомаха Хара.

Но настала ночь, которая должна была решить: может ли Хара дальше царствовать в Лесу? Из далеких краев прилетела сюда хитрая, быстрая и могущественная ведьма Бреха, и состоялась битва, такая свирепая и долгая, о каких здесь и не слыхивали.

Когда Бреха промчалась над Лесом и взвыла, вызывая Страшную Росомаху на бой, все живое, что было в Лесу, попряталось в норы, дупла, ямы, логовища и затаилось. Только старая желтоглазая сова Урга, предок нынешней Неясыти, стремительно проскользнула над онемевшими от страха опушками и полянами и крикнула: «Ух, берегитесь!…» Ночные черные силы разгулялись, потому что Ясное Солнышко, которого страшились они, уже улеглось на ночь за горизонтом.

После крика совы засверкали молнии, загрохотал гром, и схватились в битве ведьма и Страшная Росомаха. Когда на миг гасли молнии, темноту озаряли огненные глаза Хары. Бреха нападала сверху, стремительно, с налету стараясь нанести врагу смертельный удар длинным и кривым копьем, сделанным из столетнего можжевельника. Наконечник копья был выточен из зуба самой Брехи и наполнен ее же ядом, более сильным, чем яд кобры. Каждый раз нападая, ведьма устремляла копье в Росомаху, одновременно выплевывая ядовитую слюну в глаза противнику, чтобы Хара ослепла, но та увертывалась, уклонялась и тоже нападала.

Наконец, Хара, удачно увернувшись от копья ведьмы, успела подцепить ее своими когтями, Бреха взвыла от боли, от страха и ненависти, и они сцепились в последней смертельной схватке. В тот момент и удалось ведьме поразить врага отравленным копьем…

Страшная Росомаха тотчас ослабла, ведьма вырвалась из ее лап, взлетела с победным криком, а умирающая Хара поползла в свое логово, чтобы остаться там навсегда.

Вот тогда желтоглазая сова Урга трижды облетела Лес и провозгласила всесильную ведьму Бреху Царицей Ночи.

Настало утро, взошло над Лесом Ясное Солнышко, и спрятались в ямах и болотах ведьма Бреха, совы, ночные тени. Но лесные жители, звери и птицы знали обо всем, что произошло этой ночью. Они видели и слышали все. И запомнили, передавая из поколения в поколение.

С тех пор прошло четыреста лет.

Он жил со своей семьей в самой густой чащобе, в глубокой и просторной пещере.

Отец-вожак был намного старше своих собратьев и жены Заны. Никто не знал в точности, сколько ему лет. А сам он никому об этом не рассказывал. Высокий, крупный, с длинной седой гривой, он озирал сородичей большими своими яркими глазами, садился в центре пещеры, подвернув под себя хвост, и начинал долгий интересный рассказ.

Волки всегда слушали его, разинув пасти. Так удивительна была его речь. Старый Вергил любил поведать собратьям о давних и далеких походах своих предков, о прошлых битвах волков, о том, как волчьи стаи в древние времена даже воевали с самой Страшной Росомахой Харой. Отец-вожак говорил, что обо всем этом он слышал от своего деда, могучего и мудрого волка, давно ушедшего из мира живых. Вожак помнил все эти были и, когда сытая стая собиралась в пещере, и острым любопытством горели глаза волков, он начинал свой рассказ. В стае было двенадцать зверей — сильных и смелых, и его семья пользовалась в Лесу уважением.

Внезапно вожак прервал рассказ и насторожился, остальные волки тоже тревожно замерли, повернувшись к выходу из логова. Все услышали, как снаружи раздался какой-то шум, хлопанье крыльев, рычание.

Вожак кивнул, и тотчас его брат Гарт и сестра Лика скользнули к выходу и почти сразу же вернулись в пещеру.

— Там сова Неясыть и росомаха Куга просят тебя, отец, поговорить с ними. — Гарт докладывал и заметно волновался. Острые, заросшие густой шерстью уши волка вздрагивали, нижняя губа тревожно оттопыривалась, вожак заметил это.

Гарт назвал вожака отцом, и это было обычным обращением всех членов стаи. Только изредка взрослые волки решались называть его по имени. Лика молча стояла позади Гарта, с беспокойством глядя на отца-вожака.

Старый волк встал, встряхнул седой гривой, расправил грудь.

— Пусть войдут! — сказал он, задумчиво глядя перед собой.