Утерянная Ойкумена

Валерий Шелегов

В конце августа улетел из Москвы в Красноярск. На установочной сессии разбирали мою повесть «Люди золота жаждут». Сокурсники сравнивали повесть с «Печальным детективом» Виктора Петровича Астафьева.

Профессор Лобанов нашёл внешнее сходство с всемирно известным писателем.

В Канске ждут родители. К Виктору Петровичу Астафьеву, решил, обязательно заверну из Красноярска в село Овсянку.

В аэропорту Домодедово в книжном киоске случайно купил книгу Астафьева «Всему свой час». Факсимильное вступление автора:

«Занятие литературой дело сложное, не терпящее баловства, никакой самонадеянности, и нет писателю никаких поблажек. Сорвёшь голос — пеняй на себя. Захочешь поберечься и петь вполголоса, вполсилы — дольше проживёшь, но только уж сам для себя и жить, и петь будешь. Однако в литературе жизнь для себя равносильна смерти».

Русскую Литературу можно определить Матерью русской Души. Запечатленная в былинах и песнях народом, русская речь веками воспитывала и лечила народную душу. Слово определяло мироощущение русского человека; бытие и жизненный уклад.

Строки поэта Николая Гумилёва.

Иван Алексеевич Бунин о даре нашем бессмертном:

В нынешнее время хаоса Россия стала «библейской Вавилонской башней». Люди и народы перестали понимать друг друга, всяк речёт свой звук ему лишь внятный. Даже на семинарах прозы Михаила Петровича Лобанова в Литературном институте этот «вавилонский вирус» чихается.

Установочная ознакомительная сессия первого курса завершилась. Собрались на последний семинар.

В какой-то момент перестаю сокурсников понимать.

За окнами аудитории в дворике Дома Герцена рослые — раскидистые куртинами деревья. Дождик говорливый ворошит листву, мокрит чёрный асфальт; тяжелые от влаги ветви прогнулись, едва заметно поддавливает их ветерок и легонько качает. Обычная осень обычного года.

Но Москва гудит набатно от речей депутатов съезда. По митингам бегает Гришкой Отрепьевым — Борис Ельцин. Грозное предчувствие беды висит над Отечеством.

И как-то не по себе от мелкотравчатых страданий литературных героев, косточки которых перемывают семинаристы.

Я уже всем сердцем любил Михаила Петровича Лобанова. Говорил Учитель тихо и кратко. Точно, образно, ёмко. Чтобы лучше слышать Учителя, занимал место напротив преподавательской кафедры.

В завершение семинара стало тошно от «перемалывания костей»: бабахнул кулачищем по столу! Михаил Петрович отпрянул с удивлением. Повисла тишина.

— Страна гибнет. А мы тут…

Обидел Учителя. Сережа Котькало москвич. Талантливый парень. Дружит с Михаилом Петровичем. С Котькало мы нашлись еще во время вступительных экзаменов. Добрый малый.

— Деда обидел, — сокрушался Сергей.

Прощаясь с Михаилом Петровичем до следующего года, сознался, что улетаю самолетом к Астафьеву. Писатели-фронтовики Лобанов и Астафьев в литературе единомышленники.

— Передай Виктору Петровичу привет. Доброго здоровья ему…

Перед Михаилом Петровичем извинился за свой срыв.

Август догорал просветленными днями вперемежку с резвыми дождичками. Лето выдалось горячее, доброе.

Вокруг Москвы горят торфяники. Призрачная дымка напоминает о далёкой Якутии; там тоже горят леса. Тоскую о Наталье и детях. Показал фото своей семьи Михаилу Петровичу.

Он улыбнулся:

— Валерий, вы такой одухотворенный, когда говорите о семье. Глаза так и светятся. Любите детей?

— До слез…

— Человеку надёжный тыл необходим. Особенно русскому писателю. Без надёжного тыла мы бы и войну не выиграли, — вздохнул Михаил Петрович.

На протяжении маршрута от руля водителя троллейбуса слышно из транзистора трансляцию со съезда народных депутатов. Ощущение катастрофы усиливается словесной враждой депутатов на съезде.

Лица пассажиров напряженные, угрюмые; потные от тесноты люди внимательно слушают голоса народных избранников из Кремлёвского Дома Союза.

Товарищи мои разъехались по городам и весям Советского государства. И успокаивало, что ждут отец и мама в Канске, семья на Индигирке: мир вечных ценностей. В этом мире весь смысл бытия — надёжность, сила, мужество и нежность к любимым людям. Основа бытия в русском человеке — любовь к Отечеству.