Уснувшая планета

Для нас на корабле ночь длилась почти два года. А сколько сотен ночей прошло за это время на Земле — и подсчитать сразу трудно.

Ракета разбудила нас с помощью короткого электрошока. Мы перешли со сверхскорости на скорость Брауна и начали медленно притягиваться незнакомым солнцем.

В этой звездной системе было пять планет. Мы выпустили пять радиозондов, вышли на околосолнечную орбиту и стали ждать, на какой из планет зонды предложат посадку.

Посмотрели на собственные тусклые отражения в зеркале. Согнали с лица последние следы сна. Оглядели друг друга: нет, не очень-то меняешься за два года. Не очень.

На борту нас было всего трое, как обычно в поисковых экспедициях. Мы сидели каждый у своего иллюминатора, включив автоматическое управление ракетой. Многие задавались вопросом, зачем вообще в таком полете нужны люди, разве не могут справиться с заданием автоматы? Разумеется, могут. Но машины слишком логичны. Они ищут только там, где вероятность очевидна. Никаких случайных открытий. Поэтому человек всегда лучше робота. Так, во всяком случае, нас учили в академии.

Один из посланных зондов отметил третью планету от солнца. Мы приготовились к посадке.

Планета была похожа на нашу. Воздух чист и свеж, было легко дышать и двигаться. Но все краски казались ярче. Из корабля, где царил приглушенный матово-стальной цвет, мы попали в ослепительный радужный мир. Но ни звука, ни движения. Под лазурно-голубыми небесами не летали птицы, ни одно насекомое не копошилось в оцепеневших, неподвижных цветах на ярко-зеленых лужайках. Единственное, что нарушало тишину, был звук наших шагов: сразу мы не могли вымолвить ни слова. Когда же, наконец, к нам вернулся дар речи, мы почему-то заговорили шепотом.

Первую ночь я долго не мог заснуть. Думал, Спрашивал себя, зачем мы все же здесь — Омар, Белфер и я? За много световых лет от Земли, за сотни лет от наших поколений? Ответил правильно. Зачем лететь к звездам? Потому, что они существуют. Впрочем, кое-что еще: для монополий это и выгодное помещение капитала — поиски сокровищ на чужих планетах.

Люди привыкли, что звездолеты прилетают и улетают. Мало кто задумывается над тем, сколько времени уходит на полет. У астронавтов нет семьи, никто по ним не тоскует.

Астронавты не принадлежат времени. Они живут вне его… Омар, Белфер и я — мы все из разных столетий. Но стараемся не говорить об этом.

Между полетами мы живем изолированно от людей на небольшой космической станции. Только когда выйдем на пенсию, нам будет позволено вновь ступить на Землю. Тяжело? Не так уж, как кажется. Профессиональный стаж у астронавта — минимум двенадцать лет. Начинает летать он в двадцать, значит, в тридцать два уже пенсионер и обладатель кругленькой суммы.

И еще одна сторона проблемы. Для астронавта пройдет двенадцать лет, а Земля… Земля станет старше приблизительно на тысячу. Выходящие на пенсию астронавты проводят полгода в пункте адаптации и с новым обществом знакомятся постепенно…

Когда я проснулся, Белфер уже возился на камбузе. Его высокий звонкий голос разогнал остатки моего сна.

— Ни звука. Глухонемая планета. Я подошел к нему.

— Где Омар?

— Сидит снаружи и слушает.

Я открыл люк и вышел. Сверкающий лаком пейзаж, безжизненная театральная декорация, но краски… Вспомнился старинный фильм, который я однажды видел в киномузее, — об унесенных ураганом в собственном домике маленькой девочке Дороти и ее собаке. Ураган наконец стих, и домик опустился на землю. Дороти приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, где это она приземлилась — И В ЭТОТ САМЫЙ МИГ ЧЕРНО-БЕЛАЯ КИНОПЛЕНКА СМЕНИЛАСЬ ЦВЕТНОЙ: она попала в сказочную страну по другую сторону радуги — волшебную страну Оз. «В одном я совершенно уверена, — сказала Дороти своей собачке, — мы больше не в Канзасе».

Омар уже успел вывести из ракеты гусеничный вездеход и устроился на переднем сиденье. Заметив меня, он приветственно взмахнул рукой, снял огромные наушники и покачал головой.

— Ничего не понимаю. Похоже, весь мир затаил дыхание.

Я наклонился и сорвал цветок. Он был твердый и хрупкий, словно из стекла.

— Может, они нас испугались? — Омар погладил свою рыжую бороду.

Мы взяли обычные пробы, провели исследования по стандартной программе, но мало что обнаружили. Для монополий планета не представляла никакого интереса. Значит, скоро в обратный путь. Но волшебный пейзаж очаровывал. Целый день мы колесили в этом цветном сновидении.

К вечеру добрались до большого леса. Деревья здесь были высокие, стройные и окрашены лишь в два цвета — стволы были гладкие и коричневые, а над головами желтели густые кроны. Лес возвышался плотным частоколом, но мы въехали в него, отыскав, наконец, прогалину, и обнаружили, что движемся по дороге. Все одновременно это заметили, но Белфер первым высказал предположение вслух.

— Стоп! — ткнул он Омара в бок. Но тот уже тормозил.

Выскочив из вездехода, мы присели и уставились на дорогу. Она была гладкой и твердой, сверкала стеклоподоб-ным покрытием.

— Дорога, — сказал Белфер, — разве это не дорога?

Я снял ногтем тоненькую пленку с поверхности. Она была голубая и прохладная.