Уроки судьбы

— Я разрываюсь между двух огней, — проговорила Анна.

И всколыхнула своей искренностью партер. Она не видела, но чувствовала — на нее направлены все взоры и лорнеты из лож и бельэтажа, и галерка замерла в предвкушении будущей овации, которая позволит ей осыпать цветами и здравицами ту, кто своей вдохновенной игрой переворачивает души и заставляет сердца биться неровно и пылко.

— Один — холодный и неукротимый, — Анна величественным жестом правой руки указала на высокую фигуру в черном плаще, стоявшую на авансцене спиной к зрительному залу. — Он манит пламенем, сверкающим в ночи, но свет сто подобен блеску звезд — не греет и не приближается с годами. Алмазное светило в вышине! — недостижимое по силе отдаленья и до утра сводящее с ума, пока Ярила золотой венец не заслонит его от утомленной девы.

Анна тяжело вздохнула, и зал затрепетал, с редким единодушием внимая ее монологу. И эта хрупкая, изящная девушка в неверном свете рампы сама казалась уникальным бриллиантом, превосходящим по красоте и чистоте тот, что сверкал на ее пальце, а слова были подобны алмазной россыпи в ожерелье на ее шее.

— Другой, — голос Анны потеплел и наполнился слезами, — живой и быстротечный. Он путнику тепло свое дает, но приближаться к пламени опасно. Как гибнет мотылек в его беспечном жаре, легко сгореть в костре такой любви. И после ничего не остается — лишь дым и пепел. Их развеет ветер.

Анна подняла левую ладонь, и сотни глаз устремились к другому краю сцены, где на обитой бархатом скамеечке сидел мужчина, укутанный в алый плащ.

— Что делать мне?! — патетически воскликнула Анна, раскидывая руки, точно на распятии. — Любить и умереть? Иль жить и затаиться мукой неразделенного со мной любви? Душа моя в смятении безмерном и перед выбором вся ужаса полна, ибо любая из дорог, увы! не к счастию ведет меня, а к бездне. И я стою у пропасти одна и к Небесам взываю — рассудите!..

Произнеся последние слова, Анна опустила голову и замерла в трагической позе скорбящей перед гробом. Зал в общем порыве вздохнул и через минуту, показавшуюся Анне вечностью, взорвался криками «Браво! Брависсимо!». С галерки засвистели, в ложах застучали веерами по бордюрам и спинкам кресел, партер поднялся аплодисментами.

Анна улыбнулась и медленно прижала руки к груди, всем своим существом выражая признательность публике. Цветы летели в нее со всех сторон, и от гула зрительного зала пряно кружилась голова. Анна несколько раз с благодарностью во взгляде кивнула своим почитателям и присела в поклоне. Потом она обратилась к партнерам по сцене и протянула к ним руки, призывая подойти ближе и разделить с ней радость успеха. Мужчина в красном плаще поднялся со своего места на скамеечке и направился к ней, мужчина в черном плаще обернулся, сделал шаг навстречу, и вдруг, разглядев их обоих, Анна вскрикнула.

С одной стороны сцены к ней приближался мрачный и демонический Владимир Корф, с другой — пылая негодованием и сверкая глазами, надвигался Репнин.

— Владимир! Миша! — прошептала Анна, растерянно переводя взгляд с одного на другого.

Она хотела продолжить, но слова не смогли вырваться из ее скованного ужасом горла.

Корф подошел к Анне первым. Он протянул руки к ее шее, как будто хотел задушить, и сорвал сверкавшее бриллиантами колье.

— Что вы делаете, Владимир?! — пыталась вымолвить Анна.

— Долой рабство! — без малейшего выражения на лице произнес Корф. — Отныне ты не станешь носить этот мерзкий ошейник — проклятое наследие Древнего Рима!

— Но это не ошейник, это подарок Ивана Ивановича, вашего отца! — Анна подставила руки под алмазный дождь, стремясь удержать рассыпавшиеся камни и сохранить дорогой для нее подарок. Но бриллианты разбежались и, точно капли воды, потекли между пальцами.

— Я обещал отцу, что ты станешь свободна. И я выполнил свое обещание. Прощай! — Корф гордо выпрямил спину и удалился, прямой и непреклонный, как статуя пушкинского Командора.

Анна разрыдалась, но тут же почувствовала еще одно прикосновение — Репнин взял ее руку в свою.

— Миша! Миша! — обратилась к нему Анна.

Репнин смотрел на нее с обожанием, и Анна потянулась к нему. Она хотела броситься князю на грудь, но вдруг увидела — словно со стороны — как Репнин снимает с ее пальца старинное кольцо с большим бриллиантом в дорогой оправе.

— Миша! — ужаснулась Анна. — Что вы делаете?! — Отдай кольцо! — страшным голосом приказал Репнин. — Оно не твое. Помолвки не будет. И я не женюсь на тебе. Никогда!

— Но почему? Почему? — Анна задыхалась от слез и горя.

— Ты предала меня и нашу любовь!

Репнин с силой сорвал перстень с ее пальца и ушел, так же, как и Корф, растворившись в темноте закулисья. Анна беспомощно оглянулась — со всех сторон к ней тянулись руки восторженно ревущей толпы. Пальцы поклонников скользили по бархату платья, цеплялись за атлас туфель. Анна стала отбиваться от окружавших ее зрителей, ей казалось — еще минута, и толпа поглотит и раздавит ее.