Уральская Гиперборея

Бажовские сказы были написаны и опубликованы сравнительно недавно: первая часть — 24 сказа, исконных и самобытных, — в конце 30х годов XX столетия; вторая часть — 33 сказа, заметно идеологизированных и с налетом изрядного литературного сочинительства, — чуть позже, по окончании Великой Отечественной войны. Проблема же состоит в том, что большинство бажовских мифологическихперсонажей, так поразивших воображение советских читателей, не избалованных фантастическими сюжетами и образами, навеяны глубокой стариной и архаикой, их корни уходят к самым истокам человеческой предыстории. В казалось бы вымышленных образах, к тому же привязанных к локальному Уральскому региону, обнаруживается множество совпадений, параллелей и сопряжений с мировой культурой, носящих не случайный, а вполне закономерный и объяснимый характер. В настоящем исследовании предполагается найти новые, дополнительные аргументы в пользу только что сформулированных положений. Безусловно, конкретные задачи настоящей работы не позволяют проанализировать данную проблему в полном объеме, однако даже те пласты, которые удалось «перепахать», приводят к поразительным результатам и выводам. Вправе ли мы, однако, вообще говорить о какой-то особой бажовской мифологии? Вполне! Укоренилось же понятие «гомеровская мифология», хотя действующие в «Илиаде» и «Одиссее» боги и герои вовсе не придуманы Гомером, а существовали до него и без него. Исследованию перечисленных вопросов и посвящена настоящая работа.

Каковы же действительные истоки и источники сказаний, положенных в основу всемирно известного сборника, названного «Малахитовая шкатулка»? Сам Павел Петрович Бажов (1879–1950) услышал их в раннем детстве, в конце XIX века, от неграмотного старика сказителя В. А. Хмелинина, а впервые записал услышанное и обработал спустя сорок лет^{1}. Хмелинин, который всю жизнь, с самого раннего детства, проработал на Гумёшкинском руднике близ рабочего поселка Полевской, добывая медную руду, в свою очередь, слышал уральские легенды (по-другому — «тайные сказы») от таких же стариков, каким впоследствии стал сам. Надо заметить, однако, что горнорабочие, в нечеловеческих условиях добывавшие руду, малахит, самоцветы и драгоценные камни, теряли силы и здоровье очень быстро и считались стариками, кои не могли уже работать под землей, к пятидесяти годам, после чего вскоре вообще оканчивали свой жизненный путь.

Информатор Бажова не был единственным рассказчиком в округе, а поведанные им истории хорошо знал каждый окрестный житель. Ибо сказания о Подземном царстве, его хозяевах и насельниках испокон веков передавались из уст в уста, от поколения к поколению. По существу, основное ядро уральских легенд (если, конечно, отвлечься от литературной обработки) представляют собой мифологемы, родившиеся в горниле коллективного бессознательного, или же архаичное тайное знание, возникшее в незапамятные времена и перешедшее к русским горнорабочим, с одной стороны, от уральских аборигенов, но с другой — из древнерусской, общеиндоевропейской и доиндоевропейской (гиперборейской) копилки фольклорного опыта.

По существу, в совокупном своем восприятии бажовские сказы — это подлинная теллурическая^{2} мистерия и хтоническая^{3} феерия. Бажов практически предвосхитил более чем на пятьдесят лет темы и проблемы, которые стали активно обсуждаться лишь в недавнее время: философия камня, каменная цивилизация, минеральная сфера жизни или ее кристаллическая форма, энергетическая составляющая земных недр и т. д. Нельзя также не отметить, что создание и публикация бажовских сказов совпали по времени с разработкой Владимиром Ивановичем Вернадским (1863–1945) теории ноосферы, которая во многих своих аспектах смыкается или совпадает с бажовскими идеями.