Ураган

Посвящается Донне, Камилле, Хьюго и Эндрю

Эта книга — фантастика. Все имена и герои либо вымышлены, либо использованы произвольно. Описанные в книге события — чистейший вымысел, хотя туристический бум, связанный с ураганом, бегство обезьян и визит президента действительно имели место.

23 августа, за день до того, как налетел ураган, Макс и Бонни Лам проснулись рано, дважды занялись любовью, а затем сели в местный автобус, идущий до Дисней Уорлд. Вечером этого же дня они вернулись в отель «Пибоди», по отдельности приняли душ, посмотрели новости по кабельному телевидению, из которых узнали, что ураган направляется прямо к юго-восточной оконечности полуострова Флорида. Выступавший по телевидению метеоролог предупредил, что этот ураган сильнейший за многие годы.

Макс Лам сел на кровать и уставился на экран телевизора, показывавшего цветное изображение радара — прерывистую огненного цвета сферу, двигавшуюся против часовой стрелки к побережью.

— Господи, да ты только посмотри на это! — воскликнул он.

Бонни подумала о том, что ураган пришелся как раз на их медовый месяц! Выскользнув из-под простыни, она услышала, как капли дождя молотят по взятым напрокат автомобилям на стоянке отеля.

— Это уже начинается ураган? — спросила Бонни.

Муж кивнул.

— Да, мы свидетели самого начала.

Похоже, Макса Лама возбуждало то, что Бонни считала ужасным. Она понимала, что разумнее всего было предложить Максу поменять их планы, например, сесть на самолет и вернуться в аэропорт «Ла-Гуардиа». Но ее новый муж был не из тех, кто пасует перед лицом трудностей. Номер в отеле был заказан на шесть дней и пять ночей, а значит, именно столько они здесь и пробудут. Пребывание в отеле они оплатили по специальному тарифу, который не предусматривал возврат денег, если постояльцы съезжали раньше установленного срока.

— Парк, наверное, будет закрыт, — промолвила Бонни.

— Дисней? — Макс Лам улыбнулся. — Дисней никогда не закрывается. Ни во время чумы, ни во время голода, ни даже во время ураганов. — Он встал, чтобы отрегулировать звук телевизора. — А кроме того, эта проклятая штука пройдет в трехстах милях отсюда. Самое страшное, что нам грозит, так это усиление дождя.

Бонни Лам почувствовала разочарование в голосе мужа. Уперевшись руками в бедра, он стоял голый перед экраном телевизора. Его бледные лопатки и ягодицы покраснели от того, что он целый день катался на водных горках. Спортсменом Макс не был, но кататься на водных горках любил. Бонни подумала, что сам Макс, наверное, считает себя атлетом, так как весь день сегодня изображал из себя такового. Она заметила, как он смотрится в зеркало, напрягая бицепсы и оценивая свое нагое тело. А может, это просто этакая бравада во время медового месяца.

В новостях кабельного телевидения показали, как в Майами-Бич эвакуируют из многоквартирных домов пожилых жильцов. Многие старики несли на руках кошек или пуделей.

— Значит, завтра продолжаем наши прогулки? — спросила Бонни Лам.

Муж ничего не ответил.

— Дорогой? Как насчет прогулок?

Внимание Макса Лама было приковано к новостям об урагане.

— Ох, да, конечно, — отсутствующим тоном бросил он.

— А ты не забыл зонтики?

— Нет, Бонни, они в машине.

Бонни попросила мужа выключить телевизор и вернуться в постель. Когда он залез под одеяло, она прижалась к нему, пощипывая губами за мочку уха и поглаживая пальцами шелковистые волосы на его костлявой груди.

— Угадай, что я не надела, — прошептала Бонни.

— Тес, — ответил Макс Лам. — Ты послушай этот дождь.

Иди Марш направлялась в графство Дэйд из Палм-Бич, где она провела шесть месяцев, пытаясь переспать с Кеннеди. Она разработала четкий план, как соблазнить молодого Кеннеди, а потом запугать его тем, что заявит на него в полицию, обвинив в изнасиловании, извращениях и избиении. Иди составляла этот план, наблюдая по телевизору за процессом по делу Уильяма Кеннеди, и заметила, с каким вздохом облегчения весь этот знаменитый клан воспринял оправдательный приговор. Все они со своими фантастическими зубами улыбались в кинокамеры, но все же на их лицах было выражение, которое Иди приходилось неоднократно наблюдать за двадцать девять лет своей бурной жизни, — такое выражение бывало у людей, сумевших увернуться от пули. У них не хватило бы духа выдержать другой такой скандал, во всяком случае прямо сейчас. В следующий раз им пришлось бы крупно раскошелиться, чтобы замять дело, и Иди все это точно высчитала.