Умом мужчину не понять

Света сидела на диване, поджав ноги, и перебирала рекламные проспекты, которыми бомбардируют участковых врачей фармакологические фирмы. Если доверять печатному слову, получается, несчастные пациенты должны с утра до вечера уминать лекарства, время от времени чередуя их с пищевыми добавками. Она же подозревала, подобного издевательства не выдержит даже здоровый организм, чего уж говорить о больном! В то же время трудно представить, что среди такой массы новых препаратов нет действительно полезных, вот Света и рылась в навозной куче со слабой надеждой обнаружить жемчужину.

Машка и Ванька мирно играли на ковре, время от времени задавая маме интригующие вопросы.

— Мама, а индейцы только на лицо красные или на тело тоже? Мама, а когда они ходят в перьях на голове, почему перья не сваливаются? Они их клеем приклеивают, да? Мама, а кто их завоевал — американцы? А Организация Объединенных Наций, она протестовала или нет?

Исходя из этого, Свете легко было догадаться, во что играют развитые отпрыски. Инициатор, разумеется, Машка. Немудрено — ей одиннадцать, а Ваньке всего шесть. Пока что он у нее под каблуком.

Мишка открыл дверь своим ключом, что само по себе уже было дурным знаком. Обычно он трезвонит, требуя к себе положенного внимания, а тут тихо вошел в квартиру и, даже не разуваясь, предстал передо женой немым укором.

Света поспешно поднялась, отложив проспекты. В душе теплилась надежда, что ссоры удастся избежать.

— Да уж сиди, — раздраженно заметил Мишка. — Если эта чушь для тебя важнее, чем возвращение с работы усталого мужа, то демонстраций мне не нужно. Что есть, то есть.

От него немного пахло спиртным. Не сильно, но ощутимо. Почему-то в Мишкиной фирме вечно находили повод для застолий.

— Есть хочешь? — спросила Света, прекрасно зная ответ. Раз выпил, то и поел. Просто хотелось продемонстрировать заботу, дабы умилостивить недовольного повелителя. Что угодно, только не ссориться! Она слишком для этого устала.

— Нет, не хочу — уже поел. Я ведь не мог рассчитывать, что ты меня накормишь. У тебя есть более важные дела. Только вот объясни, — разгорячась, продолжил он, — объясни, зачем тебе это надо? Ладно, остальные, они зарабатывают себе на хлеб, но ты ведь просто маешься дурью!

Света указала глазами на детей. Поскольку конфликта не избежать, не хотелось продолжать разговор при них. Мишка не обратил на ее пассы ни малейшего внимания, зато Машка деловито скомандовала:

— Ванька, идем в детскую. Мама с папой будут ругаться, а мама думает, при нас это непедагогично.

Красивое длинное слово «непедагогично» она произнесла четко и с удовольствием, почти по слогам. Света, не выдержав, рассмеялась, однако муж ее не поддержал. Он и впрямь настроился ругаться, а неуместный смех лишь подлил масла в огонь.

— Светлана, ты никогда не воспринимаешь мои слова всерьез, а зря!

Слава богу, деликатная Машка плотно прикрыла за собой дверь.

— Мишка, чем ты недоволен?

— А то ты не понимаешь? Я вкалываю день и ночь вовсе не для того, чтобы моя жена трубила рядовым участковым врачом в заштатной поликлинике, да еще таскала работу домой. У других жены как жены: сходит в фитнес-клуб или еще в какое место оттянуться и ждет мужа, отдохнувшая и красивая. А ты… посмотри на себя в зеркало и вспомни, как выглядят Сережкина Анечка или Лешкина Полина! Я уж не говорю про Лану…

— Мишка, — улыбнулась Света, — ты забываешь, что твои сослуживцы женаты по второму разу, а ты все никак не удосужишься развестись. Для своих тридцати пяти я выгляжу нормально, а с юными девицами меня не сравняет никакой фитнес-клуб.

Вообще-то ее до сих пор иногда окликали «девочка» — разумеется, со спины. Дело в комплекции. Света от природы была худенькая и невысокая, и вопрос диеты для нее не стоял — ела, сколько влезет, и не толстела. Конечно, по лицу легко было догадаться, что ей давно не четырнадцать, однако трагедии в том она не видела. Что касается упомянутых супружеских пар… Сергею Ивановичу Лагунову под пятьдесят, он обладатель старательно прикрываемой плеши и не менее старательно драпируемого брюшка. И еще, разумеется — двадцатилетней Анечки, у которой в жизни одна-единственная, зато постоянная забота — не прибавить в весе. Анечка обожает мучное и сладкое, к тому же удивительно флегматична, поэтому ее вес и впрямь имеет тенденцию к увеличению. У Полины проблем поболе. Свету всегда удивляло, откуда у благополучной молоденькой девочки подобная раздражительность. Полина вечно всем недовольна, и спокойно общаться с нею в силах лишь феноменально покладистая Анечка. Даже Алеша Дмитриев, по страстной любви женившийся на этом чуде природы, предпочитает проводить вечера на работе, а не дома. Алеше лет тридцать пять, он высокий, тощий и крайне задерганный. Задерганность, впрочем, усилилась последний год и, по тщательно скрываемому мнению Светы, является результатом нового брака.