Умеешь ли ты свистеть, Йоханна?

Как-то вечером мы с Беррой качались на самодельных качелях, и я сказал ему, что собираюсь в гости к дедушке. Там меня угостят тортом. Ведь у дедушки день рождения.

— А еще мне дадут пять крон, — похвастался я.

— Тебе что, всегда дают по пять крон на дедушкин день рождения? — заинтересовался Берра.

— Ага, — признался я. — Да и вообще всякий раз, как я к нему прихожу в гости.

— Ну и ну! А он у тебя добряк!

Я кивнул.

— Я подарю ему большую сигару.

Берра тоскливо посмотрел в небо.

— Вот бы у меня был дедушка! — вздохнул он. — Чем они вообще занимаются, дедушки?

— Ну, приглашают в гости, угощают кофе. Еще едят свиные ножки.

— Шутишь? — не поверил Берра.

— Да нет, точно. Заливное из свиных ножек – их любимая еда. А иногда они берут внуков на озеро порыбачить.

— Ну почему у меня нет дедушки! — огорчился Берра.

— Вот уж не знаю. Зато могу показать одно место, где их видимо-невидимо! Там себе и выберешь.

— Где?

— Завтра покажу, — пообещал я. — Ну, мне пора домой. Надо еще надеть белую рубашку и причесаться.

Я так быстро спрыгнул с качелей, что доска отскочила и ударила Берру по подбородку.

На следующий день я взял Берру с собой.

Он даже умылся по такому случаю. На подбородке у него красовался чистый пластырь, а в руке он сжимал рыжую ромашку, которую сорвал в саду Густавссона.

— Ну как, нормально я выгляжу? — беспокоился Берра.

Я одобрительно кивнул. В самом деле, Берра редко выглядел таким чистюлей.

Мы прошли мимо булочной, откуда пахло свежим хлебом, мимо рощи, где чирикали птицы. Миновали часовню, у которой обычно стоят блестящие похоронные автобусы.

И наконец пришли.

— Здесь, — объявил я. — Здесь ты сможешь найти себе дедушку. Тут полным-полно стариков.

И я указал ему на дом для престарелых.

Мы прошли по темному коридору с картинами на стенах и остановились у одной приоткрытой двери.

— Давай заглянем, — предложил я.

В комнате сидел дедушка в брюках на подтяжках и раскладывал пасьянс.

— Вот он! — шепнул я в покрасневшее Беррино ухо. — Этот вполне подходящий.

— Да, — согласился Берра, приглядевшись к старику. — Но, кажется, я передумал.

— Не глупи! — прошипел я. — Зайди и поздоровайся.

Берра послушно вошел в комнату.

— Здрасьте! — крикнул он. — Любите ли вы свиные ножки?

— Что такое? — переспросил старик и обернулся в нашу сторону, так что стал виден пластырь на подбородке. — Ем ли я свиные ножки? Да нет, я в карты играю сам с собой. А вы кто такие?

— Берра, — представился Берра. — Я пришел вас навестить. Вот цветок принес.

И он показал цветок, который до этого держал за спиной.

Цветок был огненно-рыжий, казалось, обжечься можно.

— Очень мило, — улыбнулся дедушка. — Заходите, пожалуйста.

Мы вошли, и Берра протянул цветок.

— Это тебе, дедушка!

Старик посмотрел сначала на цветок, потом на Берру, затем провел ладонью по длинным седым волосам.

— Как ты сказал? — переспросил он. — Я – твой дедушка?

— Да, — улыбается Берра. — Вот я и пришел. Раньше не мог.

Тогда дедушка обнял Берру.

— Ну и вырос же ты! — пробормотал он и даже потер рукой глаза. — Сколько же тебе лет?

— Семь.

— Ну и ну! — удивился дедушка. — Я сижу здесь один-одинешенек, а тут ты являешься!

— Ага, — подтвердил Берра.

— А это кто? — спросил старичок, указывая на меня. — Еще один внучок?

Берра рассмеялся так, что стала видна дырка вместо переднего зуба.

— Да нет, это Ульф. У него уже есть дедушка.

— Нильс, — представился старик и пожал мне руку.

Потом он показал нам свою комнату. Фотографию большеглазой тетеньки в шляпе, золотые часы, чучело птицы и половину лося, которую он сам вырезал из дерева.

— Все. Больше ничего нет, — вздохнул он, окончив показ. — Ну, что теперь будем делать? У нас тут не очень-то разгуляешься.

— Дедушка Ульфа всегда угощает его кофе, — подсказал Берра.

— Прекрасная идея, — обрадовался новоиспеченный дедушка Нильс. — Я только шляпу возьму.

В столовой дома для престарелых было полным-полно стариков и старушек.

Пока мы пили кофе с булочками, я рассказывал о своем дедушке, про его день рождения. Вдруг Нильс схватил Берру и поставил на стол. Затем он постучал ложечкой о стакан, и все замолчали.

— ЭТО МОЙ ВНУК! — гордо объявил Нильс. — ЕГО ЗОВУТ БЕРТИЛЬ. ОН ПОДАРИЛ МНЕ ЦВЕТОК!

Берра покраснел, как скатерть на столе, и поспешно слез на пол. Тут к нему подскочила тетенька по имени Тора и заявила, что хочет его получше рассмотреть.

— Да мальчик вылитый ты, Нильс! — защебетала она.

— Ага, у нас обоих пластыри на подбородке, — согласился Берра.

Тетенька хотела было потрепать Берру по волосам, но Нильс махнул на нее шляпой.

— Это мой внучек, — гаркнул он, — нечего его тискать!

Наконец мы вернулись в комнату Нильса. Берра пожал ему руку на прощание.

— До свидания, дедушка! Было здорово!

— Да, приятно, когда тебя навещают, — согласился Нильс.

Он долго стоял в дверях и смотрел нам вслед. Вдруг Берра остановился.

— Да, совсем забыл.

— Что? — спросил старик.

— Когда навещаешь дедушку, тебе обычно дарят на прощание монетку-другую. Дедушка Ульфа всегда так поступает.

— И сколько же ему дарят? — поинтересовался Нильс.