Улыбка черного кота

Антон Житкевич сам себя не узнавал. Он, молодой, но уже успешный ученый и весьма перспективный бизнесмен, никогда не веривший в приметы, предсказания и прочую мистику, привыкший полагаться только на факты, вдруг решил сделать татуировку.

Впрочем, ничего удивительного. В глубине души, тайно, Антон надеялся, что эта авантюра изменит его судьбу. Как только на спине Антона появилось изображение улыбающейся морды черного кота, перемены грянули как гром среди ясного неба... И это явилось всего лишь началом долгого пути к истине...

Недавно отремонтированная, гладкая как шелк дорога вела друзей в аэропорт Шереметьево-2. В машине они были вдвоем. Сергей, с детства слывший пижоном, с плохо скрываемым самодовольством легко выжимал из своего новенького красного «БМВ» его коронные сто сорок километров, хотя в комфортном салоне почти не ощущалась такая невероятная для московских дорог прыть, и то и дело сыпал шутками. Антон отмалчивался, закуривая сигарету за сигаретой и глядя в окно.

Февраль выдался теплым, пасмурным. С утра дождило, сейчас, к вечеру, слегка подморозило, но красная машина легко неслась по шоссе. Извечные московские лужи куда-то подевались, и Сергей с привычной небрежностью констатировал, что столичная слякоть, скорее всего, возникает не от потепления, а от той самой соли, которой, как известно, московское правительство давно запретило посыпать улицы… Он продолжал свой легкий необязательный треп о работе, семейных делах, общих знакомых. Антон по-прежнему задумчиво вбирал, впитывал в себя нечеткие контуры темного дальнего леса в разрывах между домами… домами… - точно пытался запомнить этот скучный пейзаж, с которым расставался всего-то на какие-нибудь полмесяца, - а сердце, вопреки доводам рассудка, сжималось от бессмысленной, ничем не объяснимой, но неожиданно острой тревоги за сына. Почему-то казалось, что пятилетнему мальчику будет нелегко перенести разлуку с ним даже на столь короткое время…

Самолет из Парижа в Пекин, следовавший через Москву транзитом, отправлялся в путь поздней ночью. Рейс был выбран Антоном по совету сидящего сейчас рядом приятеля. Сергею не раз приходилось летать в Китай - в детстве на каникулы к отцу-дипломату, позже - на студенческие стажировки и, наконец, уже по собственным служебным надобностям, на работу в Пекин, в российское посольство.

Зимний закат окрашивал низкое пасмурное небо в лиловые тона, голос Сергея звучал не переставая, а Антон мучился от неясной и беспричинной тоски.

– В самолете народ будет разный, Антоша, но ты не тушуйся; в основном всем спать захочется, и ты спи - ночь ведь. Садись, куда посадят, насчет проставленного в билете места не упирайся. Рейс у тебя надежный, экипаж китайский, все будет отлично. Да, и не стесняйся брать выпивку, когда стюардессы станут разносить. Это бесплатно. Если захочешь, можешь подкупить у них же чего-нибудь и покрепче. Понял?

– Понял, - эхом откликнулся Антон, почти не вслушиваясь в советы.

А друг наставительно продолжал:

– Как выйдешь из самолета и доберешься до телефона - сразу позвони. Ты же знаешь, я не успокоюсь, пока не услышу, что у тебя все нормально…

У Сергея с давних школьных лет выработался покровительственный тон в обращении с другом. Высокий, уверенный в себе, всегда безукоризненно и дорого одетый, этот темноволосый красавец не случайно был лидером и заводилой в их компании. И теперь, скользнув по приятелю теплым взглядом, Антон внезапно ощутил странную благодарность за то, что тот просто есть, и такое же, не менее странное, иррациональное чувство вины: заводилой-то был Серега, а Светка почему-то выбрала его, Антона, и досталась в жены именно ему… Когда-то это казалось ему наивысшим счастьем. А что теперь?!

– Мечтайте осторожнее: мечты имеют обыкновение сбываться, - неожиданно для себя самого пробормотал Антон вслух.

– Ты что-то сказал? - мгновенно откликнулся Сергей.

Но Антон лишь отрицательно покачал головой, и тот не стал допытываться, удовольствовавшись немым ответом.

У шлагбаума Сергей заплатил за проезд в зону аэропорта - это было новое для Москвы, уже постсоветское «завоевание» российского капитализма, - и друзья наконец притихли, сосредоточившись каждый на своем. Поездку Антона в Пекин можно было назвать ответственным мероприятием для них обоих, они много раз уже обговаривали ее детали, и все-таки некоторая неопределенность все еще, казалось им, витала вокруг них в сыром февральском воздухе.