Ultraгрин: Маленькие повести для мобильных телефонов

Трудно представить человека, который просит себе подобного прочитать за него книгу и пересказать ему содержание, а в кино это сплошь и рядом.

Они пересказывают нам свою версию нашей жизни, подменяют смыслы, монтируют и подсвечивают сокровенное, гримируют действительность и подкрашивают воду вместо вина.

В собственной жизни нельзя промокнуть пот, выступивший от страха и волнения, подвесить фанерную луну в вашу кромешную ночь и разбитые в кровь колени измазать кетчупом.

Живому человеку во время губительного поцелуя абсолютно все равно, какое время года на дворе, какие джинсы надеты на его главной героине. В этот момент грим не поправишь, и никто не крикнет: «Стоп! Снято!» – а еще совсем ничего не снято, все только начинается.

В жизни в разгар многочасового выяснения, кто кого, музычку фоном не подложишь. Какая музыка, если ты в шаге от смертоубийства и каскадер вместо тебя не получит по роже?.. Нельзя перемонтировать собственную жизнь, нельзя переписать диалоги, если ты выглядел плохо. Все произошло, и никакие камбеки не смогут изменить сделанное сгоряча в гневе ослепления.

Хороший конец – это выдумки сценаристов и продюсеров. В жизни, где бюджеты ограничены, нельзя ничего переснять. Прожито не по сценарию – и все, и никакой компьютерной графики.

Автор предлагает читателю снимать мобильным телефоном свою жизнь, где он сам сценарист, режиссер, оператор и главный герой.

Снимайте свою жизнь и живите по своему сценарию. Таким образом мы все вместе создадим семейный альбом поколения в движущихся картинках со своими словами и под свои песни.

Я уже скоро начинаю…

Все началось в благословенном мае 2008 года. Нефть перла вверх, биржа ставила рекорды, все поехали отдыхать на майские в разные стороны.

Только Приходько никуда не поехал, остался дома – надоело ему лежать в тени бунгало на каком-нибудь Бали. Летишь сутки, а потом сядешь у моря-океана, водки напьешься и убеждаешь себя, что тебе хорошо, а ничего хорошего в этом нет, от себя не убежишь.

Мучительное ожидание конца отдыха наступало сразу после приземления, когда заколебало и синее небо, и арендованный пароход, и райские птички, поющие круглые сутки. Можно слетать и в Сингапур, чтобы потом рассказать за минуту уже в Москве, что был на Бали, где снимают рай Баунти, показать шоколадный загар и фотки закатов, зажав пальцем силуэт дуры, которую взял с собой для драйва, а она надоела еще в накопителе своим щебетанием и пакетами из дьюти фри. А все лишь для того, чтобы сказать, между прочим, что Малайзия – говно, да и Сингапур тоже.

Не расскажешь, что ночами звонил в Москву всем подряд, спрашивая, как там дела, или о том, что две недели смотрел в сотый раз всего Балабанова и «Клан Сопрано» только для того, чтобы не сойти с ума от шелеста океана, напоминающего китайскую пытку падающей каплей на мозжечок.

Давно надоели ритуальные поездки пять раз в году на чужие берега, не спасают ни кровати в самолетах «Сингапурских авиалиний», ни вышколенная обслуга… Ничего не спасает от сплина – русской разновидности грусти, переходящей в тоску, которую не зальешь водкой.

Поэтому он сидел дома и смотрел те же фильмы, но в пяти шагах хода до своей кухни и своего туалета, доступ в который открыт 24 часа в сутки без таможни и блондинок со зверскими рожами на государственной границе. Эти овчарки за тридцать секунд контроля выпивали радость отлета и прилета с фантастической быстротой. От этого они были полны чужой радостью, которая им выходила боками, животами и жопами. Особенно им ударяло в ноги, в эти чудесные бутылочки, которые они не скрывали, а, наоборот, демонстрировали короткими юбками и сапожками фасона «я могу, но не хочу».

Жена с дочерью уезжали через пару дней, чтобы быть как все, а он оставался путешествовать в самого себя, преодолевать в себе реки желчи, горы холестерина и бури в не знающей покоя голове.

Экстремальный туризм по пустыням и впадинам собственной души – вот новый тренд. Душевный туризм, экология души.

Вечером позвонила женщина из параллельного мира, с которой он уже год занимается добровольным обменом энергиями. Договорились, как всегда, на воскресенье.

Приходько ждал еду и женщину в гостинице одного ведомства.

Он встречался с ней уже год, состояние отношений определял как штиль, мозг не взрывался, но и рутина в отношениях еще не наступила.

Все происходило в воскресенье – он выходил из дома, ехал в гостиницу и ждал своего партнера для обмена энергетическими полями.