Улица Светлячков

Это было смешно, удивительно и абсолютно неизбежно. Материнство не только выпило из Кейт все соки и лишило ее уверенности в себе, но и наполнило ее существо такой любовью, что без своей малышки Кейт чувствовала себя только половиной человека.

Еще долго, после того как скрылась из виду машина ее родителей, Кейт стояла, приложив руку козырьком ко лбу, на пороге своего нового дома на побережье острова Бейнбридж.

Затем, зайдя внутрь, она какое-то время не знала, что делать дальше, потому что уже успела забыть, как это — быть одной. Она попыталась снова дозвониться до Талли, но ей опять предложили оставить сообщение…

Их так и называли — девчонки с улицы Светлячков. Правда, это было давно, больше тридцати лет назад. Но сейчас, когда она лежала в кровати, прислушиваясь к разыгравшейся за окном снежной буре, ей казалось, что все это было вчера.

За прошедшую неделю — хуже которой не было в ее жизни ничего, — она окончательно утратила способность уходить, прятаться от воспоминаний. Слишком часто в последнее время ей снилось, что на дворе снова тысяча девятьсот семьдесят четвертый год, она подросток, взрослеющий в тени проигранной войны, гоняющий на велосипеде вместе с лучшей подругой в такой кромешной тьме, что они порой сами себе казались невидимыми. Место, где это происходило, не имело значения, но она помнила его во всех деталях: извилистая полоска асфальта, по обе стороны от которой тянутся заполненные мутной водой овраги и холмы, поросшие косматой травой. Сначала, до того как они встретились, каждой из них казалось, что эта дорога не ведет вообще никуда. Просто сельская улица, которая носит название насекомых, которых никто никогда не видел в этом суровом сине-зеленом уголке земли.

А позже они смотрели на это место глазами друг друга. Они стояли на склоне холма и видели не огромные деревья, грязные рытвины и снежные горы вдалеке, а те места, где им предстоит когда-нибудь побывать. Ночью они выскальзывали незамеченными из своих домов, стоящих рядом, и встречались на этой дороге. На берегах реки Пилчук они курили, напевали «Не геройствуй, Билли!» и рассказывали друг другу обо всем, сшивая свои жизни в единое целое, так что к концу того лета никто уже не понимал, чем отличаются эти две девочки. Для всех, кто их знал, они стали просто «Талли-и-Кейт», и возникшая более тридцати лет назад дружба была основой их жизни — такая крепкая, долгая, прочная. Менялись мелодии и песни, но не забывались клятвы, данные ими друг другу на улице Светлячков.

Лучшие подруги навсегда!

Они верили, что сохранят верность данным обетам навечно, даже когда превратятся в двух старушек, сидящих в креслах-качалках на скрипучем крыльце и вспоминающих молодость.

Теперь она знает этому цену. Вот уже год она повторяет себе, что все в порядке, что вполне можно обойтись без лучшей подруги. И иногда даже верит в это.