Укроти мое сердце

Дверь камеры с противным скрипом отворилась, впуская внутрь узкую полоску света. Железная миска громыхнула о каменный пол. И вновь наступила темнота.

Я поморщилась, но не пошевелилась. В последнее время перестала реагировать на все, что меня окружает. Абстрагировалась, спряталась за стеной из равнодушия и безразличия. Притворилась, будто все происходящее — всего лишь дурной сон, который никак не закончится.

Как давно меня здесь держат? Неделю, месяц… а, может быть, год? Я запуталась, потерялась во времени и пространстве. Но природное упрямство и инстинкт самосохранения не позволяли покончить с собой или окончательно сойти с ума.

А как было бы славно потерять память и утратить способность размышлять. Не думать о прошлом, не корить судьбу за случившееся. Не ненавидеть своих похитителей и все, что связано с ними.

Чувство голода побороло безразличие. Я сползла с узкого ложа, плотнее закуталась в покрывало — слишком тонкое, чтобы согреть. Колючее и пахнущее псиной, оно осталось единственным, что укрывало мое изможденное тело.

А ведь когда-то я считала себя красивой, успешной и даже везучей. Гордилась достигнутыми успехами в спорте и учебе. Наивно полагала, будто будущее зависит только от меня самой. Надеялась найти хорошую работу, обзавестись своим домом, семьей…

Наивная. Теперь вот ем руками то, что в прошлом не подала бы бездомной собаке. Сплю на полу. Ношу ошейник, который раздражает чувствительную кожу и не дает сопротивляться. Заставляет чувствовать себя невольницей, выставленной на торги.

Впрочем, в последнем правды больше, чем хотелось бы. Ведь моя тюрьма — корабль космических пиратов, промышляющих работорговлей.

Вязкая субстанция с отвратительным вкусом камнем свернулась в желудке. А на глаза навернулись злые слезы. Не желаю, чтобы со мной обращались, как с безропотной скотиной! Пусть лучше убьют, но не мучают больше. Все равно ободранная, изможденная землянка никому не нужна.

С досады я бросилась к дери и стала колотить в нее опустевшей тарелкой. Пусть придут и покончат с моими мученьями. Однажды я видела, как пираты усмирили инопланетянку с голубоватой кожей и огромными ослиными ушами. Вкололи ей убойную дозу успокоительного, и все торги она проспала на мягкой кушетке.

Лучше так, чем сидеть в прозрачной клетке и ловить на себе липкие взгляды покупателей. Не хочу этого вновь — противно.

О том, кто меня возьмет и что случится после, я предпочитала не думать. Отец учил решать проблемы по мере их поступления — и это, пожалуй, один из самых ценных его советов.

Грохот в моей камере действительно услышали. Дверь отворилась, и громадное щупальце сцапало меня за ошейник. Выволокло в коридор и подняло над уровнем пола. Тяжелый взгляд прошелся по мне, как асфальтоукладочный каток.

Ненавижу этих уродов — самые отвратительные твари, каких можно представить. Желеподобные осьминоги размером с платяной шкаф, они разговаривают на языке, похожем на утробное хлюпанье, не носят одежды и больно бьют разрядами тока.

На корабле их двое. Братья-близнецы работорговцы. Свой живой товар они презирают и не упускают случая доказать это на практике.

Мучитель-осьминог открыл две соседние с моей камеры и вытащил оттуда «постояльцев». Круглолицего карлика с птичьими ногами я уже видела — его тоже не особо рвались покупать. А вот седовласый здоровяк с головой в виде шара и нереально мощными нижними конечностями мне еще не встречался. Наверняка новенький. Вон, и тело все в ссадинах, глаз заплыл. Да уж, на этот корабль по собственной воле не попадают.

Нас троих забросили в круглую кабину в дальнем конце коридора. Мы с карликом тут же съежились, подтянув колени к груди. Здоровяк еще не знал, что его ждет — пришлось знаками показать, чтоб последовал нашему примеру.

Помогать ближнему всегда похвально. Пусть даже твоим ближним окажется чувак из другой галактики. Близнецы-осьминоги собирали пленников из разных уголков космоса, следуя принципу — чем необычнее внешность, тем дороже продастся.

В стенах открылись отверстия, и из них хлынула вода. Ледяная, с привкусом плесени, она била такими сильными струями, что оставляла на теле новые синяки и грозила поломать ребра. Пираты не осторожничали со своими жертвами, мыли так, как считали нужным.

После водных процедур нас затолкали железный ящик и потащили прочь с корабля. Трясло точно в катящейся по склону бочке. Пришлось привстать и упереться в крышку, чтобы хоть как-то удержать равновесие и не превратиться в отбивную.

Хуже всего приходилось карлику — его мотало из стороны в сторону, но он и не пытался сопротивляться. То ли смирился со своей участью, то ли и вовсе не чувствовал боли. Кто их, этих инопланетян разберет.

Когда у меня порядком затекли руки и ноги, наше путешествие закончилось. Нас, как котят из коробки, вытряхнули в прозрачный «аквариум», плотно закрыли крышку. Карлик сделал несколько судорожных глотков воздуха — слабый, аж посинел от утомления.