Укрощение строптивых. Книга 1

Говорили мне друзья: "Юля, твое увлечение книгами фэнтези до добра не доведет". Мне бы послушать умных людей, но это не в моих правилах. Я вообще отношусь к тем людям, которые создают себе проблемы, и сами же потом мужественно их преодолевают. Вот и на этот раз я случайно создала себе проблем, да таких, что даже для меня это перебор.

Немного о себе: мне двадцать лет, среднего роста, светло—русый цвет волос, короткая стрижка, цвет глаз серый, фигура—дура, большими формами меня Вог не наградил, но и на таких находятся любители. Проще говоря, на вид обыкновенная миловидная хрупкая девушка, но внешность обманчива. Причина кроется в моем характере и нетрадиционном воспитании — родители ждали мальчика, а родилась девочка—припевочка. Папа, конечно, немного погоревал по этому поводу, а когда осознал, что переживания ничего не дадут, решил из меня путную дочь вырастить.

Решить—то он решил, но вот как воспитать хорошую девочку не знал, а вот как мальчика — знал, это да. Так что воспитывали из меня не избалованную принцессу, а достойного преемника для отца. Спросите, почему мама не вмешалась в процесс воспитания? Отвечу: она вообще с папой никогда не спорила, он для нее был всем, а я так, досадное недоразумение. Короче говоря, любви своей мамы я не заслужила, так как родилась девочкой, а вот поведение у меня как мальчишки, зато папа любил меня за двоих, но при этом не оставлял надежды произвести наследника. И тот появился, но вот с девичьим характером, так что папа снова не доволен, зато мама счастлива рождению сына безмерно и балует моего братика по сей день. Так что папе не оставалось ничего другого, кроме как продолжать меня воспитывать по намеченному ранее плану.

Когда мне было четыре года, меня обижали мальчики во дворе, физически я, конечно, была их слабей, а вот женская натура, то есть вредность, у меня была развита на двести процентов. Конечно, я мстила обидчикам, но только исподтишка, устраивая мелкие пакости. Когда дорогой папа узнал об этом, то он был очень зол, выписал мне в лечебных целях ремня и отвел в секцию по каратэ, ругаясь при этом, что веду я себя не по—пацански, ведь исподтишка только слабаки действуют.

Я с ним согласилась, а вот от партизанских действий не отказалась, просто стала умней, то есть старалась больше не наследить при этом, да и про женскую натуру папе вообще ничего не говорила, а то вдруг его удар хватит. Ну, или мне опять выпишут ремня в лечебных целях, мазохистской я не была, поэтому и молчала. А что? Имею же я право на секрет.

Через некоторое время, на радость папе, уже родители ранее обижавших меня мальчиков приходили жаловаться, но папа говорил, воспитывать нужно лучше, мол, где это видано — слабая девочка обижает мальчиков? Я же при этом прикидывалась святой невинностью, родители обиженных мною мальчиков при виде меня соглашались с папой, и шли воспитывать своих отпрысков. Ребята осознали, что со мной лучше дружить, так как воевать себе дороже, и плавно перевели меня из врагов в друзья. Все обиды были забыты, и началась крепкая мужская дружба. Почему мужская? Да потому, что меня ребята считали другом и не воспринимали как девочку. А когда я уже подросла и стала девушкой, то все равно так и осталась для них "своим парнем".

Папа же решил, что каратэ — это моя судьба, я просто обязана заниматься этим серьезно. Как говориться, что не сделаешь для любимого родителя, пришлось стараться.

Пока мои друзья развлекались, я как проклятая занималась, одно радует, что мои занятия стали приносить свои плоды, и я стала занимать призовые места. Папа рад, а вот я даже и не знаю, все стараюсь, а ради чего? Нет, конечно, невероятно приятно, когда побеждаешь, но вот чего—то не хватало. Я так сильно хотела, чтобы папа мной гордился, так что тренировалась без меры. И, соответственно, на личную жизнь у меня совсем не хватало времени.

У многих моих знакомых личная жизнь уже есть, а у меня был полный штиль. Я, конечно, пыталась в шестнадцать лет начать встречаться с парнем, но первая же попытка провалилась с треском, так как папа застал меня целующейся на лестничной клетке с моим другом детства, Серегой. А мы что? Просто ставили эксперимент. Так вот, экспериментатор улетел с лестницы вниз, одно радует, что я его в детстве учила падать правильно, только благодаря этому он себе ничего не сломал. Меня же за ухо увели домой. Там дорогой родитель решил на меня наехать. Но тут я все—таки решила напомнить некоторым, что я девушка и имею право на личную жизнь.

Наверное, первый раз в жизни папа осознал, что я все же дочь, а не сын, и ушел к себе в кабинет то ли пить, а может и медитировать, кто его знает?

Но два дня от него не было ни слуху, ни духу, только мама периодически туда заглядывала, приносила и уносила подносы с едой. Через два дня родитель решил все—таки выйти и со мной провести воспитательную беседу.